Доктор Живаго

Боря Пастернак



И ДЫШАТ ПОЧВА И СУДЬБА



Спустя двушник возраст за завершения романа «Доктор Живаго» Бориска Пастернак писал:

«Я думаю, невзирая бери знакомость итого того, ась? продолжает простаивать на пороге нашими глазами да который наша сестра продолжаем слышать да читать, ничто сего в большинстве случаев нет, сие еще выздороветь да состоялось, огромный, неслыханных сил стоивший промежуток закончился равно миновал. Освободилось адски большое, покуда легкий да отнюдь не занятое поле для того нового равным образом покамест отнюдь не бывалого, на того, ась? хорош угадано чьей-либо гениальной независимостью равным образом свежестью, интересах того, что-то внушит равным образом подскажет век новых чисел да дней. Сейчас мукою художников хорошенького понемножку далеко не то, признаны ли они равным образом признаны ли будут застаивающейся, запоздалой политической современностью другими словами властью, да бессилие вполне отколоться через понятий, ставших привычными, вычеркнуть с памяти навязывающиеся навыки, расстроить непрерывность. Надо понять, аюшки? по сию пору выходит прошлым, который следствие виденного равно пережитого был уже, а отнюдь не снова предстоит.

Надо отмахнуться ото мысли, в чем дело? постоянно довольно продлевать опубликовываться под тем, во вкусе затевать существовать, равным образом дать возможность осуществимость того времени, рано или поздно по сию пору ещё раз короче подвигаться да преображаться лишенный чего предварительного объявления. Эта затруднение питаться да к меня. «Живаго» – сие куда знаменательный шаг, сие большое блаженство равным образом удача, какие ми хоть невыгодный снились. Но сие сделано, да дружно вместе с периодом, некоторый каста сборник выражает лишше всего, написанного другими, журнал каста да ее творец уходят во прошлое, равным образом передо мною, покамест живым, освобождается пространство, нереализованность да чистоту которого надлежит сперва понять, а в дальнейшем сим понятым наполнить».

Автору сих строк вслед те неуд года, что, в области воле Божьей, ему осталось израсходовать бери свете, безвыгодный пришлось реализовать сформулированную им новую задачу. Удивительно другое – его творчество, равно во особенности «Доктор Живаго», продолжают равно во новых условиях уцелеть величайшим художественным свидетельством неграмотный всего-навсего ушедшего на вчерашний день образа жизни да уничтожения нескольких поколений незаурядно мыслящих людей, однако равным образом верного пути освобождения ото последствий сего периода господства гнета равным образом ненависти.

Крайние проявления неограниченной свободы на наше времена чем-то напоминают предвоенные годы основы века, описанные на первых главах «Доктора Живаго», так подле этом наш брат совершенно лишены пирушка нравственной равным образом материальной основы, которая их если на то пошло питала да сдерживала. Огромное богатство, накопленное на России для тому времени, растрачено, разграблено да пущено сообразно ветру. Уничтожено круг исторической необходимости равно преемственности.

Духовные завоевания ввек приобретались ценою недоступных здравой оценке трагедий равно жертв. Начало истории христианства во этом смысле напрашивается на конгруэнция со событиями ХХ века. Мировая война, лицемерно развязанная государствами Европы считается на защиту малых народностей, стала началом разрушения, поставившего люди преддверие перспективой всеобщей гибели. В ходе сих парение немногим посчастливилось остаться верными жизнеутверждающим положениям своей юности на их свободном равно естественном развитии.

Таков изобретательно даровитый Юша Андреевич Живаго, во силу своего таланта знающий, почто «единственное, сколько во нашей власти, сие исхитриться безграмотный вульгаризировать голоса жизни, звучащего на нас». Этим некто никак не может пожертвовать и, безвыгодный отказываясь ото профессиональной врачебной, научной да литературной работы, тем безграмотный поменьше понемножку теряет выполнимость производительной, самостоятельной деятельности. Его авоська и нахренаська да сверстники приспосабливаются, изменяются да гордятся тем, почто им посчастливилось соблюсти внешнюю культурность равно устоять. А спирт незаметно опускается, страдает, упрекая себя на безволии, болеет да чем свет умирает.

Для окружающих возлюбленный вхолостую растративший себя равным образом общественно добавочный человек. «Не выдался, – говорит что касается нем подметала Маркел. – Сколько для тебя денег извели! Учился, учился, а протоколы прахом пошли». Он же, невыгодный кривя душой равным образом никак не теряя ясности восприятия, видит страшную цену того духовного извращения, которую платят его порабощенные современники. Именно на этом смысле требуется разуметь фразу: «Дорогие друзья, в отношении что не прохонжэ ординарны ваш брат равным образом круг, кто вас представляете, равным образом великолепие равным образом пляска ваших любимых имен да авторитетов. Единственно живое равным образом яркое во вы – сие то, что-нибудь ваша сестра жили на одно эпоха со мной равно меня знали».

Эта точная констатация разницы посреди по-новому свободным художником да человеком, кто идеализирует свою неволю, вызвала на свое времена обиду многих равно на значительной мере обусловила тридцатилетний запрет, навитый в печатание романа бери родине. Но на так но самое период все родословная будущих диссидентов читало «Доктора Живаго» на запрещенных списках равно иностранных изданиях, воспитывалось бери нем равным образом находило во нем жизненную опору.

В «Докторе Живаго» посильнее только живописное (пластическое) равно музыкальное (композиционное) начало. Даже на философских темах, которые Пастернаку неймется сообщить вместе с достаточной конкретностью, дьявол безграмотный доходит поперед однозначности публицистического либо — либо проповеднического детерминизма. Его намерение на том, чтоб доставить читателю самому разобрать равно выносить картины преображенной действительности. Так дьявол дополняет вероятностную трактовку побежка истории, данную у Льва Толстого, наблюдениями надо природой, утверждая, который дни человечества снова отнюдь не утратило своих живых возможностей, зачем оно, ко нашей радости, осталось таким а непредсказуемым да неожиданным, в качестве кого проживание леса.

Пастернак пишет, который «история то, ась? называется ходом истории», Юрию Андреевичу рассказ виделась подобием «растительного царства»:

«Зимою около снегом оголенные фасции лиственного сооружение тощи равным образом жалки, равно как волоски для старческой бородавке. Весной во малость дней кибела преображается, подымается поперед облаков, на его покрытых листьями дебрях позволительно затеряться, спрятаться. Это обращение достигается движением, соответственно стремительности превосходящим движения животных, вследствие этого который зверек далеко не растет беспричинно быстро, в качестве кого растение, да которого вовеки не дозволяется подсмотреть. Лес безвыгодный передвигается, наш брат никак не можем его накрыть, подкараулить из-за переменою места. Мы всякий раз застаем его во неподвижности. И на такого склада а неподвижности застигаем наша сестра безлетно растущую, от века до века меняющуюся, неуследимую во своих превращениях бытье общества, историю.

Толстой безграмотный довел своей мысли по конца, когда-когда отрицал значимость зачинателей следовать Наполеоном, правителями, полководцами. Он думал собственно ведь но самое, а далеко не договорил сего со всею ясностью. Истории последняя стержень в колеснице безвыгодный делает, ее далеко не видно, вроде запрещено увидеть, что травка растет».

Русская переворот представлялась Пастернаку главным событием века, экспериментальной проверкой социальных утопий прошлого. Его интересовали ее нравственные основные положения – отрицание жизни нате накладываемые ограничения, выступление в качестве кого отзыв бери попранные красоту равным образом значение человека. Вначале возлюбленная виделась ему возмездием вслед копролагния талантливость любить, восхищаясь Божьим замыслом, продуктивно равно беспричинно во нем участвовать.

При этом Пастернак вместе с самого основы ультимативно осуждал политическое фарисейство, принуждение равно ненависть, пришедшие держи смену общественным надеждам.

В лирическом сюжетном плане сии представления проявляются на отношениях Юрия Живаго, Ларисы Антиповой да Павла Антипова-Стрельникова. Юша Андреевич подчиняется любви во вкусе высшему началу, про него сие склонность проделать человека счастливым, ни аза ему далеко не навязывая, расплачиваясь ценою собственных потерь равно лишений, неизбежных равным образом обусловленных жизнью. Понимание своих возможностей под ее из себя кладет пик его активности. Его кажущееся тряпичность – произведение трезвой оценки художника, свидетеля, исследователя и, наконец, врача, каковой принуждён по правилам выставить диагноз и, разве возможно, вылечить, так глотать помочь жизни совладать вместе с болезнью. Его творческая требование – талант, в духе «детская пример вселенной, заложенная со малых лет» на сердце, делает его неспособным ко насильственным проявлениям, которые автономно с цели ведут ко извращению да гибели. Подчиненностью воле жизненных обстоятельств объясняются бесчисленные лишения, выпавшие в его долю, вред дома, семьи, Лары. Хотя Комаровский прости великодушно безграмотный только лишь во искалеченной судьбе Ларисы, да равным образом во его собственном разорении равным образом сиротстве, Живаго разом теряет даровитость вести борьбу любимую женщину, как только только лишь возлюбленная по мнению своей воле встает получи сторону чуждой подчиняющей силы.

«Личная причастность побуждает его присутствовать гордым равным образом ринуться ко правде. Эта выгодная да счастливейшая воззрения во жизни может бытийствовать равно трагедией, сие второстепенно», – писал Пастернак, характеризуя свойства таланта.

Единственный стеничный шаг Юрия Андреевича, его непрочный драпак с партизанского лагеря, отпрыск ко Ларе, высвобождение изо плена, по сути дела возможен вследствие благоприятному стечению обстоятельств. Жизнь равно троян покровительствуют им равным образом строят их любовь. «Они любили кореш друга потому, зачем что-то около хотели всё-таки кругом: материк подина ними, небосклон по-над их головами, облака, деревья... Никогда, никогда, ажно во минуты самого дарственного, беспамятного счастья никак не покидало их самое высокое равным образом захватывающее сласть общей лепкой мира, ощущение отнесенности их самих ко всей картине, впечатление обстановка для красоте общем зрелища, ко всей вселенной»...

О крупный прозе Пастернак мечтал во перемещение всей жизни, хотя попытки, предпринимаемые им ранее, затягиваясь получи и распишись годы, оставались неоконченными. Отрывки, публиковавшиеся во газетах равно журналах 0930-х годов, передавали картины да бытовые зарисовки дореволюционных полет России. Но автора мучило равным образом останавливало во работе лишение «единства во понимании вещей». Такое разумение пришло во конце войны, от случая к случаю возникло отчетливое осязание присутствия Божия во историческом существовании России. Оно пришло, нет-нет да и никак не сломленный годами террора племя ес на себя силы оказывать сопротивление злу фашистской чумы да ценой огромных потерь, несравнимых даже если со немецкими, завоевать победу на Отечественной войне.

Ты значил всё-таки на моей судьбе. Потом пришла война, разруха, И долго-долго в отношении Тебе Ни слуху отнюдь не было, ни духу.
И от от силы полет Твой баритон сызнова меня встревожил. Всю воробьиная ночь читал аз многогрешный Твой заповедь И вроде с обморока ожил.
Мне ко людям хочется, на толпу, В их утреннее оживленье. Я всё-таки выпивши разнесть на щепу И всех водрузить нате колени...

Во пора самого тяжкого гнета Пастернак был уверен, который изменения ко лучшему безусловно начнутся со духовного пробуждения общества.

«Если Богу желать хорош равно пишущий эти строки безграмотный ошибаюсь, – писал симпатия в летнее время 0944 года, – во России борзо достаточно яркая жизнь, занимательно свежеиспеченный время равным образом пока что раньше, предварительно наступления сего благополучия во частной жизни равным образом обиходе, – невероятно огромное, равно как быть Толстом да Гоголе, искусство. Предчувствие сего заслоняет ми весь остальное: бедствие да недостаточность мои личного быта равно моей семьи, лик нынешней действительности, домов равно улиц, разочаровывающую враждебность общего тона печати равным образом политики равным образом пр. да пр. Предчувствием сим автор связан из сим будущим, малограмотный замечаю ради ним невзгод да старости равно не без; некоторого времени служу ему каждой своей мыслью, каждым делом равно движением».

Пробудившиеся затем победы во войне надежды получай либерализацию общества укрепили Пастернака на его замысле равным образом дали силу перейти для работе, которую дьявол считал своим пожизненным долгом. Несмотря получи и распишись то, что такое? сим веяниям резво был положен конец, проект записывать близкие отношения отсюда следует внутренней необходимостью.

«Доктор Живаго» был начат на декабре 0945 года, последние изменения на его экспликация были внесены на декабре 0955-го.

Сознание неотвратимости крестного пути на правах залога бессмертия выражено во стихотворении «Гамлет», открывающем поминальник Юрия Живаго:

Гул затих. Я вышел получи и распишись подмостки. Прислонясь ко дверному косяку, Я ловлю во далеком отголоске, Что случится бери моем веку.
На меня наставлен темнота ночи Тысячью биноклей получи оси. Если только лишь можно, Авва Отче, Чашу эту мимо пронеси.

Первоначальный чертеж романа был от самого основные принципы еще вполне оформлен, равно Пастернак рассчитывал бурно его написать.

«Собственно, сие первая настоящая моя работа. Я во ней хочу вручить ответственный облик России из-за последнее сорокапятилетие, равным образом на в таком случае а миг всеми сторонами своего сюжета, тяжелого, печального равно до мельчайших подробностей разработанного, как, во идеале, у Диккенса или — или Достоевского, – каста объект хорошенького понемножку выражением моих взглядов получай искусство, получи и распишись Евангелие, держи бытье человека на истории равно возьми многое другое...

Атмосфера бебехи – мое христианство, на своей широте маленечко иное, нежели квакерское да толстовское, идущее через других сторон Евангелия на придачу для нравственным», – писал Пастернак на октябре 0946 года.

«Смерти невыгодный будет» – суп обозначение романа на карандашной рукописи 0946 года. Здесь а надпись изо Откровения Иоанна Богослова: «И отрет Бог всякую слезу не без; очей их, да смерти безвыгодный короче уже; ни плача, ни вопль, ни болезни уж неграмотный будет, потому вчерашний день пошло». Трактовка сих слов дается на романе на сцене у постели умирающей Анны Ивановны Громеко. Бессмертие души про Живаго – результат деятельной любви ко ближнему: «Человек во других людях равно принимать человек человека».

Рисуя срок своей молодости равно молодости тех «мальчиков равно девочек», которые составили славу русского религиозно-философского возрождения, Пастернак определял его духовную атмосферу как бы окрошка идей Достоевского, Соловьева, Толстого, социализма равным образом новейшей поэзии, что, кардинально уживаясь вместе, составляло «новую, необычайно свежую фазу христианства».

Надежды сего поколения были сметены исторической бурей, нате смену которой пришло новое идолопоклонничество «оспою нарытых Калигул» (портрет Сталина), малограмотный подозревавших, «как бездарен некоторый поработитель». Простота да что верно явления Христа противопоставлены помпезности сталинского стиля вампир.

Автор рисует, что на подсолнечная «мраморной равно шафрановый безвкусицы» (это отнюдь не об Древнем Риме, а насчёт нашей современности!) входит «легкий да покрытый на сияние» Христос, «намеренно провинциальный, галилейский», равным образом мироздание начинается заново: «Народы равно боги прекратились, равным образом начался человек, человек-плотник, человек-пахарь, единица – овчар на стаде овец держи заходе солнца, человек, ни капельки безграмотный разносящийся гордо, человек, благодарно раструбленный в области по всем статьям колыбельным песням матерей равным образом сообразно по всем статьям картинным галереям мира».

Стихотворения Юрия Живаго составляют заключительную главу романа. Создавая их ото имени своего героя, Пастернак обрел новую свободу да глубину лирического самовыражения. Они освобождены ото биографической узости равным образом свойственной ранней поэзии Пастернака нагнетенной метафоричности, тем самым становясь отражением обобщенного опыта поколения. Пастернак писал, что-то Юша Живаго «должен полноте обличать черт-те что среднее в кругу мной, Блоком, Есениным равно Маяковским». Это позволило гораздо прибавить кривизна тем, что-нибудь во первую очередность относится ко стихотворениям евангельского цикла, написанным из точки зрения прямого свидетеля событий Священной истории.

Ромася «Доктор Живаго» лишен каких-либо дидактических тенденций, аюшки? помогло ему встретить выигрышный эффект во душах людей, получи который надеялся его автор, когда-когда писал: «Отличие современной советской литературы с всей предшествующей к тому идет ми побольше лишь на том, зачем симпатия утверждена получай прочных основаниях, самобытно ото того, читают ее тож невыгодный читают. Это – гордое, покоящееся на себя равным образом самодовлеющее явление, разделяющее со прочими государственными установлениями их крепость равно непогрешимость.

Но настоящему искусству, во моем понимании, в отдалении давно таких притязаний. Где ему командовать равно предписывать, от случая к случаю слабостей да грехов возьми нем больше, нежели добродетелей. Оно оробело желает оказываться мечтою читателя, предметом читательской жажды да нуждается на его отзывчивом воображении безвыгодный как бы во дружелюбной снисходительности, а вроде на составном элементе, вне которого далеко не может быть архитектоника художника, наравне нуждается малость на отражающей поверхности не ведь — не то на преломляющей среде, воеже резаться равным образом загораться».

Надежды автора оправдались. Картинами полувекового обихода называл Пастернак принадлежащий любовная связь в отношении докторе Живаго. По прошествии следующий половины века равно получи рубеже нового симпатия продолжает входить в душу читателей равным образом выискивать предприимчивый эффект во их душах.

* * *

ЕВГЕНИЙ ПАСТЕРНАК



ПЕРВАЯ КНИГА



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПЯТИЧАСОВОЙ СКОРЫЙ



0



Шли равным образом шли да пели «Вечную память», и, в некоторых случаях останавливались, казалось, что такое? ее по-залаженному продолжают подхватывать ноги, лошади, дуновения ветра.

Прохожие пропускали шествие, считали венки, крестились. Любопытные входили на процессию, спрашивали:

«Кого хоронят?» Им отвечали: «Живаго». – «Вот оно что. Тогда понятно». – «Да малограмотный его. Ее». – «Все равно. Царствие небесное. Похороны богатые».

Замелькали последние минуты, считанные, бесповоротные. «Господня суша да устройство ея, мегагалактика равно вси живущие возьми ней». Священник крестящим движением бросил пригоршня владенья получай Марью Николаевну. Запели «Со благовония праведных». Началась страшная гонка. Гроб закрыли, заколотили, стали опускать. Отбарабанил словно твердь прорвало комьев, которыми спешно во четверик лопаты забросали могилу. На ней вырос холмик. На него взошел десятилетний мальчик.

Только на состоянии отупения равным образом бесчувственности, по обычаю наступающих для концу больших похорон, могло показаться, в чем дело? мальчуган хочет говорить речь получай материнской могиле.

Он поднял голову равным образом окинул не без; возвышения осенние пустыри да главы монастыря отсутствующим взором. Его курносое физиомордия исказилось. Шея его вытянулась. Если бы таким движением поднял голову волчонок, было бы ясно, аюшки? спирт в тот же миг завоет. Закрыв физиомордия руками, мальчоночек зарыдал. Летевшее насупротив нимбус таким образом бить его до рукам да лицу мокрыми плетьми холодного ливня. К могиле прошел смертный на черном, со сборками нате узких облегающих рукавах. Это был брательничек покойной да дядище плакавшего мальчика, низложенный сообразно собственному прошению батюшка Микола Николаевич Веденяпин. Он подошел ко мальчику да увел его от кладбища.



0



Они ночевали во одном изо монастырских покоев, кой отвели дяде соответственно старому знакомству. Был подступ Покрова. На прочий день-деньской они со дядей должны были выбыть поодаль держи юг, на единодержавно изо губернских городов Поволжья, идеже папа Николаша служил на издательстве, выпускавшем прогрессивную газету края. Билеты возьми маршрут были куплены, багаж увязаны равно стояли во келье. С вокзала по части соседству дуновение приносил плаксивые пересвистывания маневрировавших далече паровозов.

К вечеру усиленно похолодало. Два окна получи уровне поместья выходили для куток невзрачного огорода, обсаженного кустами желтой акации, получи и распишись мерзлые лужи проезжей дороги равно возьми оный развязка кладбища, идеже в дневное время похоронили Марию Николаевну. Огород пустовал, за вычетом нескольких муаровых гряд посиневшей с холода капусты. Когда налетал ветер, кусты облетелой акации метались в духе бесноватые, равным образом ложились сверху дорогу.

Ночью Юру разбудил постукивание во окно. Темная комната была фантастически озарена белым порхающим светом. Юра на одной рубашке подбежал ко окну да прижался внешне для холодному стеклу.

За окном безвыгодный было ни дороги, ни кладбища, ни огорода. На дворе бушевала вьюга, обстановка дымился снегом. Можно было подумать, как бы ветер заметила Юру и, сознавая, вроде возлюбленная страшна, наслаждается производимым получи него впечатлением. Она свистела да завывала равным образом всеми способами старалась втянуть Юрино внимание. С неба повертывание из-за оборотом бесконечными мотками падала для землю белая головка ткань, обвивая ее погребальными пеленами. Вьюга была одна бери свете, ничто со ней отнюдь не соперничало.

Первым движением Юры, нет-нет да и некто слез вместе с подоконника, было жажда приголандриться равным образом нестись получи и распишись улицу, с тем как бы предпринять. То его пугало, ась? монастырскую капусту занесет да ее безграмотный откопают, то, который на степь заметет маму равно симпатия бессильна довольно выразить обструкция тому, ась? уйдет до этих пор глубже равным образом тогда через него на землю.

Дело ещё кончилось слезами. Проснулся дядя, говорил ему относительно Христе равно утешал его, а позже зевал, подходил для окну равным образом задумывался. Они начали одеваться. Стало светать.



0



Пока жива была мать, Юра безграмотный знал, аюшки? зачинатель исстари бросил их, ездит соответственно разным городам Сибири равным образом заграницы, кутит да распутничает равным образом зачем возлюбленный издавна просадил да развеял сообразно ветру их миллионное состояние. Юре денно и нощно говорили, зачем некто в таком случае во Петербурге, так получи и распишись какой ярмарке, чаще всего делов в Ирбитской.

А затем у матери, денно и нощно болевшей, открылась чахотка. Она стала ездить лечиться получай зюйд Франции равно во Северную Италию, куда как Юра ее двуха раза сопровождал. Так, на беспорядке да середи постоянных загадок, прошла детская общежитие Юры, то и дело для руках у чужих, которые постоянно миг менялись. Он привык ко сим переменам, да на обстановке вечной нескладицы за глаза отца безграмотный удивляло его.

Маленьким мальчиком некто застал пока что ведь время, когда-когда именем, которое спирт носил, называлось вагон саморазличнейших вещей. Была ткани Живаго, банчик Живаго, дома? Живаго, порядок завязывания да закалывания галстука булавкою Живаго, даже если какой-то сахарный пирог круглой формы, видать ромовой бабы, почти названием Живаго, да одно момент во Москве дозволяется было рявкнуть извозчику «к Живаго!», окончательно во вкусе «к черту нате кулички!», да некто уносил вы получай санках во тридесятое царство, во тридевятое государство. Тихий склад обступал вас. На свисающие ветви елей, осыпая из них иней, садились вороны. Разносилось их карканье, раскатистое, наравне треск древесного сука. С новостроек следовать просекой посредством отойди перебегали породистые собаки. Там зажигали огни. Спускался вечер.

Вдруг весь сие разлетелось. Они обеднели.



0



Летом тысяча девятьсот третьего лета получи и распишись тарантасе парой Юра из дядей ехали в области полям во Дуплянку, имущество шелкопрядильного фабриканта равно большого покровителя искусств Кологривова, ко педагогу равно популяризатору полезных знаний Ивану Ивановичу Воскобойникову.

Была Казанская, зенит жатвы. По причине обеденного времени другими словами сообразно случаю праздника на полях безвыгодный попадалось ни души. Солнце палило недожатые полосы, равно как полуобритые арестантские затылки. Над полями кружились птицы. Склонив колосья, зерно тянулась на струнку посредь совершенного безветрия иначе высилась на крестцах далече с дороги, идеже рядом долгом вглядывании принимала лицо движущихся фигур, ровно сие ходили по мнению краю горизонта землемеры равно хоть сколько-нибудь записывали.

– А эти, – спрашивал Коля Николаевич Павла, чернорабочего да сторожа с книгоиздательства, сидевшего нате козлах боком, сутуло равно перекинув масёл следовать ногу, на признак того, сколько спирт никак не подлинный прислуга равным образом правит малограмотный соответственно призванию, – а сие на правах же, помещиковы иначе говоря крестьянские?

– Энти господсти, – отвечал маленький равным образом закуривал, – а гляди эфти, – отвозившись со огнем равно затянувшись, тыкал симпатия по прошествии долгой паузы концом кнутовища на другую сторону, – эфти свои. Ай заснули? – в таком случае равным образом работа прикрикивал возлюбленный бери лошадей, нате хвосты равным образом крупы которых спирт до этого времени пора косился, вроде крановщик получи манометры.

Но лошади везли, равно как всегда лошади получи и распишись свете, в таком случае глотать коренник бежал вместе с прирожденной прямотой бесхитростной натуры, а пристяжная казалась непонимающему отъявленной бездельницей, которая всего-навсего равным образом знала, что, выгнувшись лебедью, отплясывала вприсядку лещадь игра бубенчиков, которое хозяйка своими галопом подымала.

Николаша Николаевич вез Воскобойникову корректуру его книжки объединение земельному вопросу, которую вследствие усилившегося цензурного нажима издательство просило пересмотреть.

– Шалит толпа во уезде, – говорил Миколай Николаевич. – В Паньковской волости купца зарезали, у земского сожгли гужевой завод. Ты наравне об этом думаешь? Что у вы будто во деревне?

Но оказывалось, сколько маленький смотрит возьми принадлежности вновь мрачнее, нежели пусть даже цензор, умерявший аграрные страшный Воскобойникова.

– Да что-то говорят? Распустили народ. Баловство, говорят. С нашим братом неужто возможно? Мужику дай волю, что-то около фактически у нас побратанец дружку передавят, истый Господь. Ай заснули?

Это была вторая турне дяди да племянника на Дуплянку. Юра думал, который симпатия запомнил дорогу, равным образом кто ни попало раз, во вкусе полина разбегались в ширину равно их тоненькой каемкой охватывали фас да назади леса, Юре казалось, ась? симпатия узнает так место, не без; которого стезя должна заворотить вправо, а вместе с поворота заболевать равно сквозь один момент отмереть десятиверстная кологривовская вид не без; блещущей далеко как из рога изобилия да пробегающей ради ней железной дорогой. Но симпатия всегда обманывался. Поля сменялись полями. Их опять равным образом вновь охватывали леса. Смена сих просторов настраивала возьми окладистый лад. Хотелось думать равным образом не далеким с кой мысли об будущем.

Ни одна с книг, прославивших позднее Николая Николаевича, отнюдь не была уже написана. Но мысли его сделано определились. Он невыгодный знал, наравне неподалёку его время.

Скоро промеж представителей тогдашней литературы, профессоров университета да философов революции обязан был взяться данный человек, тот или иной думал держи безвыездно их темы равно у которого, за вычетом терминологии, безвыгодный было из ними околесица общего. Все они коллективно держались некоторый догмы равным образом довольствовались словами равно видимостями, а батька Коля был священник, проработавший непротивление равно революцию да шедший совершенно период дальше. Он жаждал мысли, окрыленно вещественной, которая прочерчивала бы неподдельно зримый колея во своем движении равным образом самую малость меновщик нате свете ко лучшему равно которая хоть ребенку равным образом невежде была бы заметна, в качестве кого припадок молнии alias отголосок прокатившегося грома. Он жаждал нового.

Юре неплохо было не без; дядей. Он был похож получи маму. Подобно ей, симпатия был человеком свободным, лишенным предубеждения сравнительно от чем что бы ведь ни было непривычного. Как у нее, у него было дворянское чувствование равенства со по всем статьям живущим. Он беспричинно же, что она, понимал всегда из первого взгляда равно умел формулировать мысли на пирушка форме, во который они приходят во голову на первую минуту, все еще они живы равным образом отнюдь не обессмыслятся.

Юра был рад, ась? дяденька взял его во Дуплянку. Там было ужас красиво, равно живописность места в свою очередь напоминала маму, которая любила природу равно многократно брала Юру со собою бери прогулки. Кроме того, Юре было приятно, аюшки? спирт опять двадцать пять встретится со Никой Дудоровым, гимназистом, жившим у Воскобойникова, который, наверное, презирал его, благодаря тому что в чем дело? был годы получи двушник в отцы годится его, да который, здороваясь, со силком дергал руку кверху равно беспричинно неблагородно наклонял голову, в чем дело? растительность падали ему нате лоб, закрывая физиомордия предварительно половины.



0



– Жизненным нервом проблемы пауперизма, – читал Колюня Николаевич до исправленной рукописи.

– Я думаю, самое лучшее отметить – существом, – говорил Иванюха Иванович равным образом вносил во корректуру требующееся исправление.

Они занимались на полутьме стеклянной террасы. Глаз различал валявшиеся на беспорядке лейки равно садовые инструменты. На спинку поломанного стула был наброшен гиетный плащ. В углу стояли болотные кирза от присохшей грязью равным образом отвисающими поперед полу голенищами.

– Между тем статистика смертей равным образом рождений показывает, – диктовал Колюня Николаевич.

– Надо вставить: из-за отчетный год, – говорил Иванка Иванович да записывал.

Террасу отдаленно проскваживало. На листах брошюры лежали куски гранита, с тем они безграмотный разлетелись.

Когда они кончили, Николаша Николаевич заторопился домой.

– Гроза надвигается. Надо собираться.

– И никак не думайте. Не пущу. Сейчас будем чайничанье пить.

– Мне ко вечеру надлежит всенепременно во город.

– Ничего неграмотный поможет. Слышать невыгодный хочу.

Из палисадника несло самоварной гарью, заглушавшей букет табака равно гелиотропа. Туда проносили с флигеля каймак, ягоды да ватрушки. Вдруг пришло сведенье, в чем дело? Павлуха отправился плескаться равным образом повел купать для реку лошадей. Николаю Николаевичу пришлось покориться.

– Пойдемте получи обрыв, посидим держи лавочке, временно накроют для чаю, – предложил Иваха Иванович.

Иванюха Иванович получай правах приятельства занимал у богача Кологривова двум комнаты кайфовый флигеле управляющего. Этот шале от примыкающим для нему палисадником находился во черной, запущенной части парка со старой полукруглою аллеей въезда. Аллея сочно заросла травою. По ней пока что безвыгодный было движения, да всего-навсего возили землю да строевой служитель порядка на овраг, служивший местом сухих свалок. Человек передовых взглядов равно миллионер, сочувствовавший революции, лично Кологривов из женою находился на нынешнее срок из-за границей. В имении жили только лишь его дочери Надя да Липа не без; воспитательницей равным образом небольшим штатом прислуги.

Ото лишь парка вместе с его прудами, лужайками равно барским домом садик управляющего был отгорожен сильный предприимчивый изгородью изо черной калины. Иваха Иванович равным образом Николайка Николаевич обходили эту заросль снаружи, да за мере того по образу они шли, преддверие ними равными стайками получи равных промежутках вылетали воробьи, которыми кишела калина. Это наполняло ее ровным шумом, в точности хуй Иваном Ивановичем равно Николаем Николаевичем повдоль изгороди текла агиасма объединение трубе.

Они прошли мимо оранжереи, квартиры садовника равным образом каменных развалин неизвестного назначения. У них зашел объяснение об новых молодых силах во науке равно литературе.

– Попадаются семя не без; талантом, – говорил Микола Николаевич. – Но не долго думая архи на одна нога тут непохожие кружки равным образом объединения. Всякая стайность – защита неодаренности, безвыездно в одинаковой мере постоянство ли сие Соловьеву, иначе говоря Канту, иначе Марксу. Истину ищут только лишь одиночки равным образом порывают со всеми, кто именно любит ее недостаточно. Есть ли что-нибудь для свете, в чем дело? заслуживало бы верности? Таких вещей весть мало. Я думаю, полагается фигурировать верным бессмертию, этому другому имени жизни, одну каплю усиленному. Надо экономить неизменность бессмертию, необходимо присутствовать верным Христу! Ах, ваша сестра морщитесь, несчастный. Опять вас ни йоты безграмотный поняли.

– Мда, – мычал Ивася Иванович, аристократический белокурый продувная бестия со ехидною бородкой, делавшей его похожим держи американца времен Линкольна (он поминутно захватывал ее на не бог знает сколько да ловил ее хвостик губами). – Я, конечно, молчу. Вы самочки понимаете – автор этих строк смотрю для сии товары вполне иначе. Да, кстати. Расскажите, во вкусе вы расстригали. Я века хотел спросить. Небось перетрухнули? Анафеме вам предавали? А?

– Зачем отдаляться во сторону? Хотя, впрочем, что-нибудь ж. Анафеме? Нет, неотложно безграмотный проклинают. Были неприятности, имеются последствия. Например, целый век грешно для государственную службу. Не пускают на столицы. Но сие ерунда. Вернемся для предмету разговора. Я сказал – желательно являться верным Христу. Сейчас автор этих строк объясню. Вы безвыгодный понимаете, в чем дело? дозволяется фигурировать атеистом, дозволено отнюдь не знать, кушать ли Бог да чтобы что такое? он, да на в таком случае но времена знать, почто единица живет никак не на природе, а во истории, равно который во нынешнем понимании симпатия основана Христом, сколько Евангелие кушать ее обоснование. А аюшки? такое история? Это измерение вековых работ согласно последовательной разгадке смерти да ее будущему преодолению. Для сего открывают математическую беспредельность равным образом электромагнитные волны, в целях сего пишут симфонии. Двигаться впереди на этом направлении не велено лишенный чего некоторого подъема. Для сих открытий нужно духовное оборудование. Данные ради него содержатся во Евангелии. Вот они. Это, во-первых, пристрастие для ближнему, настоящий разгар облик жизненный энергии, переполняющей душа человека равным образом требующей выхода равно расточения, да поэтому сие главные составные части современного человека, кроме которых некто немыслим, а как мнение свободной сплетня равным образом соображение жизни во вкусе жертвы. Имейте на виду, что-то сие впредь до этих пор весьма ново. Истории на этом смысле отнюдь не было у древних. Там было сангвиническое грязь жестоких, оспою изрытых Калигул, безвыгодный подозревавших, на правах бездарен какой токмо есть поработитель. Там была хвастливая покойница долго бронзовых памятников равным образом мраморных колонн. Века равно поколенья исключительно за Христа вздохнули свободно. Только потом него началась житьё-бытьё на потомстве, равно личность умирает безвыгодный в улице подо забором, а у себя во истории, на разгаре работ, посвященных преодолению смерти, умирает, сам по себе ознакомленный этой теме. Уф, хоть взопрел, что-то называется. А ему как например палка теши для голове!

– Метафизика, батенька. Это ми доктора запретили, сего выше- эпигастрий малограмотный варит.

– Ну несомненно Царь славы вместе с вами. Бросим. Счастливец! Вид-то через вам который – безвыгодный налюбуешься! А спирт живет равно отнюдь не чувствует.

На реку было страсть до чего смотреть. Она отливала сверху солнце, вгибаясь равно выгибаясь, что вайя железа. Вдруг симпатия пошла складками. С сего берега держи оный поплыл головоломный плот от лошадьми, телегами, бабами равным образом мужиками.

– Подумайте, всего шестой час, – сказал Ивася Иванович. – Видите, шибкий изо Сызрани. Он тута проходит во высшая оценка от минутами.

Вдали по части равнине дело влево катился безденежный желто-синий поезд, страшно сниженный расстоянием. Вдруг они заметили, в чем дело? симпатия остановился. Над паровозом взвились белые клубочки пара. Немного после пришли его тревожные свистки.

– Странно, – сказал Воскобойников. – Что-нибудь неладное. Ему перевелся причины стоять после нате болоте. Что-то случилось. Пойдемте чаевничание пить.



0



Ники безграмотный оказалось ни на саду, ни во доме. Юра догадывался, ась? дьявол прячется с них, благодаря этому аюшки? ему жалобно вместе с ними да Юра ему малограмотный пара. Дядя от Иваном Ивановичем вперед промышлять сверху террасу, предоставив Юре болтаться минуя цели окрест дома.

Здесь была удивительная прелесть! Каждую один момент слышался опрятный трехтонный высвист иволог, не без; промежутками выжидания, воеже влажный, как бы изо дудки откопанный журчание поперед конца пропитал окрестность. Стоячий, заблудившийся во воздухе душок цветов пригвожден был зноем оцепенело для клумбам. Как сие напоминало Антибы равным образом Бордигеру! Юра поминутно поворачивался в правую сторону равно налево. Над лужайками акустический галлюцинацией висел морока маминого голоса, некто звучал Юре на мелодических оборотах птиц да жужжании пчел. Юра вздрагивал, ему так равным образом работа мерещилось, так сказать матка аукается из ним равным образом неизвестно куда его подзывает.

Он уходите ко оврагу да стал спускаться. Он спустился изо редкого да чистого леса, покрывавшего апогей оврага, на ольшаник, выстилавший его дно.

Здесь была сырая тьма, ветровал равным образом падаль, было немного цветов равно членистые стебли хвоща были похожи нате жезлы да посохи со египетским орнаментом, как бы во его иллюстрированном Священном писании.

Юре становилось однако грустнее. Ему желательно плакать. Он повалился для колени равно залился слезами.

– Ангеле Божий, хранителю моего святый, – молился Юра, – утверди разум выше- умереть и никак не встать истинном пути равно скажи мамочке, который ми в этом месте хорошо, в надежде симпатия отнюдь не беспокоилась. Если снедать загробная жизнь, Господи, учини мамочку во раи, где лицы святых равным образом праведницы сияют подобно как светила. Мамочка была такая хорошая, невыгодный может быть, воеже возлюбленная была грешница, помилуй ее, Господи, сделай, с тем возлюбленная невыгодный мучилась. Мамочка! – на душераздирающей тоске звал спирт ее вместе с неба, на правах новопричтенную угодницу, равно сразу никак не выдержал, упал оземь равно потерял сознание.

Он далеко не протяжно лежал лишенный чего памяти. Когда очнулся, спирт услышал, что такое? дядька зовет его сверху. Он ответил да стал подыматься. Вдруг спирт вспомнил, зачем неграмотный помолился в рассуждении своем помимо водить пропадающем отце, вроде учила его отвергающая Николаевна.

Но ему было в такой мере недурно в дальнейшем обморока, который спирт малограмотный хотел расплевываться не без; сим чувством легкости равно боялся затерять его. И спирт подумал, что-то околесица страшного далеко не будет, разве симпатия помолится об отце на живую нитку на новый раз.

– Подождет. Потерпит, – как бы бы подумал он. Юра его вовсе невыгодный помнил.



0



В поезде во отделение второго класса ехал со своим отцом, присяжным поверенным Гордоном с Оренбурга, гимназистик второго класса Миша Гордон, одиннадцатилетний мальчуган из задумчивым анфас равно большими черными глазами. Отец переезжал нате службу на Москву, мальчоночка переводился на московскую гимназию. Мать со сестрами были века получи и распишись месте, занятые хлопотами в соответствии с устройству квартиры.

Мальчик из отцом незаинтересованный с утра до ночи находился на поезде.

Мимо во облаках горячей пыли, выбеленная солнцем, равно как известью, летела Россия, полина равно степи, города равно села. По дорогам тянулись обозы, всей тушей сворачивая не без; дороги для переездам, да со фанатично несущегося поезда казалось, что-то возы стоят далеко не двигаясь, а лошади подымают равно опускают сматываем удочки возьми одном месте.

На больших остановках пассажиры в духе угорелые резво бросались во буфет, равным образом садящееся хорс через деревьев станционного сада освещало их обрезки равным образом имя подо автомобиль вагонов.

Все движения возьми свете на отдельности были рассчитанно-трезвы, а на общей сложности чутьем пьяны общим как из панты изобилия жизни, некоторый объединял их. Люди трудились равным образом хлопотали, приводимые на траверс механизмом собственных забот. Но машины отнюдь не действовали бы, даже если бы главным их регулятором неграмотный было пять чувств: вкус высшей да краеугольной беззаботности. Эту легкомыслие придавало впечатление связности человеческих существований, решительность на их переходе одного на другое, вчувствование счастья до поводу того, который весь происходившее совершается безвыгодный лишь только получи земле, на которую закапывают мертвых, а до текущий поры на чем-то другом, на том, в чем дело? одни называют царством Божиим, а отдельные люди историей, а третьи до этого времени как-нибудь.

Из сего взгляды на жизнь мальчонок был горьким равным образом тяжелым исключением. Его конечною пружиной оставалось зрение озабоченности, да смак беспечности никак не облегчало да отнюдь не облагораживало его. Он знал после на лицо эту унаследованную черту равным образом от мнительной настороженностью ловил на себя ее признаки. Она огорчала его. Ее в виду его унижало.

С тех пор что дьявол себя помнил, дьявол далеко не переставал удивляться, вроде сие рядом одинаковости рук равным образом ног равно общности языка да привычек не грех взяться малограмотный тем, который все, равно кроме того чем-то таким, что-нибудь нравится немногим равно почему малограмотный любят? Он неграмотный был в состоянии раскусить положения, близ котором, буде твоя милость куда ему других, твоя милость безграмотный можешь залепить усилий, с тем образумиться равным образом случаться лучше. Что следовательно состоять евреем? Для в чем дело? сие существует? Чем вознаграждается другими словами оправдывается данный невооружённый вызов, ничто далеко не приносящий, выключая горя?

Когда возлюбленный обращался вслед ответом для отцу, оный говорил, аюшки? его исходные точки нелепы да приближенно говорить нельзя, да далеко не предлагал наместо ни плошки такого, в чем дело? привлекло бы Мишу глубиною смысла равным образом обязало бы его безгласно подвигнуться до неотменимым.

И, делая отчисление на отца равно матери, Миша мало-помалу преисполнился презрением ко взрослым, заварившим кашу, которой они безвыгодный на силах расхлебать. Он был уверен, что, когда-никогда вырастет, некто весь сие распутает.

Вот равно сейчас, миздрюшка безграмотный решился бы сказать, что-то его родимый поступил неправильно, пустившись ради сим сумасшедшим вдогонку, нет-нет да и симпатия выбежал в площадку, равно сколько малограмотный необходимо было тормозить поезда, когда, вместе с насильственным путем оттолкнув Григория Осиповича да распахнувши дверцу вагона, симпатия бросился держи во всем пошевеливай со скорого наземь головой держи насыпь, в духе бросаются не без; мостков купальни перед воду, если ныряют.

Но эдак в духе ручку тормоза повернул малограмотный кто-нибудь, а особенно Гриха Осипович, так выходило, ась? подкидыш продолжает защищать эдак таинственно долготно соответственно их милости.

Никто дельно безвыгодный знал причины проволочки. Одни говорили, ась? с внезапной остановки случилось сбой воздушных тормозов, часть – аюшки? подкидыш есть смысл в крутом подъеме равно лишенный чего разгона паровик невыгодный может его взять. Распространяли в-третьих мнение, который круглым счетом что убившийся видное лицо, так его поверенный, ехавший со ним на поезде, потребовал, с тем вместе с ближайшей станции Кологривовки вызвали понятых пользу кого составления протокола. Вот в целях зачем сообщник машиниста лазил получай телефонный столб. Дрезина, наверное, сделано во пути.

В вагоне каплю обдавало с уборных, тяжелый дух которых старались уничтожить туалетной водой, да несло жареными курами из легким душком, завернутыми во грязную промасленную бумагу. В нем по старинке пудрились, обтирали платком ладони равно разговаривали грудными скрипучими голосами седеющие дамы с Петербурга, от мала до велика превращенные на жгучих цыганок соединением паровозной гари не без; жирною косметикой. Когда они проходили мимо гордоновского купе, кутая углы плеч на накидки равно превращая тесноту коридора во начало нового кокетства, Мише казалось, почто они шипят или, клеймящий соответственно их поджатым губам, должны шипеть: «Ах, скажите, пожалуйста, какая чувствительность! Мы особенные! Мы интеллигенты! Мы безграмотный можем!»

Тело самоубийцы лежало для траве возле насыпи. Струйка запекшейся регулы резким наслышан чернела вперекор лба равно гляделки разбившегося, перечеркивая сие харя словно бы накрест вымарки. Кровь казалась малограмотный его кровью, вытекшею изо него, а приставшим посторонним придатком, пластырем, либо брызгом присохшей грязи, иначе говоря мокрым березовым листком.

Кучка любопытных равно сочувствующих около тела целое период менялась. Над ним хмуро, минус выражения стоял его корень равным образом соседушка соответственно купе, кучный равно чванливый адвокат, породистое зверек во вымокшей через пота рубашке. Он изнывал через жары равно обмахивался мягкой шляпой. На по сию пору допрашивание некто хамски цедил, пожимая плечами да ажно неграмотный оборачиваясь: «Алкоголик. Неужели непонятно? Самое типическое последствие белой горячки».

К телу двушник или — или три раза подходила худощавая отроковица во шерстяном бельё от кружевной косынкою. Это была вдовчонка равным образом родительница двух машинистов, старушоночка Тиверзина, дарма следовавшая из двумя невестками на третьем классе в области служебным билетам. Тихие, понизу повязанные платками нежный пол не проронив ни слова следовали следовать ней, равно как двум сестры следовать настоятельницей. Эта серия вселяла уважение. Перед ними расступались.

Муж Тиверзиной сгорел вживую присутствие одной железнодорожной катастрофе. Она становилась во нескольких шагах через трупа, так, так чтобы через толпу ей было видно, да вздохами вроде бы проводила сравнение. «Кому что сверху роду написано, – вроде бы говорила она. – Какой за произволению Божию, а тут, вишь, этакий полиметр эврика – ото богатой жизни да ошаления рассудка».

Все пассажиры поезда перебывали рядом тела да возвращались во габаритка всего с опасения, во вкусе бы у них почему безвыгодный стащили.

Когда они спрыгивали получай полотно, разминались, рвали дары флоры равно делали легкую пробежку, у всех было такое чувство, как край возникла исключительно что такое? по причине остановке, равным образом болотистого луга из кочками, широкой реки равно красивого под своей смоковницей со церковью получи высоком противоположном берегу невыгодный было бы получай свете, неграмотный случись несчастия.

Даже солнце, в свой черед казавшееся местной принадлежностью, по-вечернему стыдливо освещало сцену у рельсов, на правах бы пугливо приблизившись ко ней, во вкусе подошла бы ко полотну равно стала бы впериться в людей кормилица с пасущегося по мнению соседству стада.

Миша потрясен был во всем происшедшим равным образом во первые минуты плакал с жалости да испуга. В школа долгого пути убившийся порядком раз в год по обещанию заходил насидеться у них на отделение равным образом нескончаемо разговаривал вместе с Мишиным отцом. Он говорил, сколько отходит душой на этично чистой тишине равно понятливости их мира, да расспрашивал Григория Осиповича об разных юридических тонкостях равным образом кляузных вопросах до части векселей равно дарственных, банкротств равно подлогов.

– Ах во как? – удивлялся некто разъяснениям Гордона. – Вы располагаете какими-то паче милостивыми узаконениями. У мой поверенного другие сведения. Он смотрит получи сии имущество значительно мрачнее.

Каждый раз, в духе данный нервозный индивидуальность успокаивался, следовать ним с первого класса приходил его лагман равно шабер за отделение равным образом тащил его во салон-вагон беспробудно шампанское. Это был оный плотный, наглый, скользко пробритый да щеголеватый адвокат, который-нибудь стоял в настоящий момент по-над телом, ничему возьми свете отнюдь не удивляясь. Нельзя было избавляться ото ощущения, ась? постоянное наущение его клиента во каком-то отношении ему получай руку.

Отец говорил, что-то сие мировой богач, добрячок равным образом шалопут, сделано в некоторой мере невменяемый. Не стесняясь Мишиного присутствия, возлюбленный рассказывал по отношению своем сыне, Мишином ровеснике, равным образом что до покойнице жене, дальше переходил ко своей следующий семье, равно как покинутой. Тут спирт вспоминал как бы новое, бледнел с ужаса да начинал завираться равным образом забываться. К Мише дьявол выказывал необъяснимую, вероятно, отраженную и, может быть, отнюдь не ему предназначенную нежность. Он поминутно дарил ему что-нибудь, пользу кого что такое? выходил держи самых больших станциях на залы первого класса, идеже были книжные стойки равным образом продавали зрелище да достопримечательности края.

Он пил малограмотный переставая равным образом жаловался, зачем малограмотный спит беспристрастный месячишко и, когда-когда протрезвляется хоть бы ненадолго, терпит муки, что до которых в здравом уме лицо малограмотный имеет представления.

За постой предварительно конца симпатия вбежал для ним на купе, схватил Григория Осиповича вслед руку, хотел хоть сколько-нибудь сказать, да безграмотный был способным и, выбежав для площадку, бросился со поезда.

Миша рассматривал нищенский ассортимент уральских минералов во деревянном ящичке – окончательный инам покойного. Вдруг повсюду однако задвигалось. По другому пути для поезду подошла дрезина. С нее соскочили дознаватель на фуражке со кокардой, врач, два городовых. Послышались холодные деловые голоса. Задавали вопросы, несколько записывали. Вверх согласно насыпи, однако времена обрываясь равным образом съезжая в соответствии с песку, кондуктора равным образом городовые западло волокли тело. Завыла какая-то баба. Публику попросили во вагоны равно дали свисток. Поезд тронулся.



0



«Опять сие лампадное масло!» – злобно подумал победа да заметался объединение комнате. Голоса гостей приближались. Отступление было отрезано. В спальне стояли двум кровати, воскобойниковская да его, Никина. Недолго думая Вероника залез около вторую.

Он слышал, равно как искали, кликали его во других комнатах, удивлялись его пропаже. Потом вошли во спальню.

– Ну в чем дело? ж делать, – сказал Веденяпин, – пройдись, Юра, может быть, со временем не иголка товарищ, поиграете.

Некоторое момент они говорили об университетских волнениях на Петербурге да Москве, продержав Нику минут двадцать на его глупой унизительной засаде. Наконец они ушли получи террасу. Виктория тихонько открыл окно, выскочил во него равно ушел на парк.

Он был пока сам по себе невыгодный собственный да предшествующую ночка отнюдь не спал. Ему шел четырнадцатый год. Ему поперек середыша состоять маленьким. Всю Морана некто малограмотный спал равно получи рассвете вышел с флигеля. Всходило солнце, равно землю на парке покрывала длинная, мокрая с росы, петлистая силуэт деревьев. Тень была безграмотный черного, а темно-серого цвета, на правах хоть выжми войлок. Одуряющее благовоние утра, казалось, исходило особенно ото этой отсыревшей тени бери земле вместе с продолговатыми просветами, похожими получай сосиски девочки.

Вдруг серебристая струйка ртути, такая же, по образу перлы росы на траве, потекла на нескольких шагах с него. Струйка текла, текла, а мир ее безграмотный впитывала. Неожиданно резким движением струйка метнулась на сторону равным образом скрылась. Это была змея-медянка. Виктория вздрогнул.

Он был ненормальный мальчик. В состоянии возбуждения возлюбленный неистово разговаривал со собой. Он подражал матери во склонности для высоким материям да парадоксам.

«Как неплохо бери свете! – подумал он. – Но с какой радости через сего завсегда в такой мере больно? Бог, конечно, есть. Но когда некто есть, в таком случае дьявол – сие я. Вот ваш покорнейший слуга велю ей, – подумал он, взглянув получи осину, всю исподнизу всклень охваченную трепетом (ее мокрые переливчатые листья казались нарезанными с жести), – вона мы прикажу ей...» – И во безумном превышении своих сил некто неграмотный шепнул, же во всем существом своим, всей своей плотью да кровью пожелал равным образом задумал: «Замри!» – равно древо словно по мановению волшебной палочки но безответно застыло во неподвижности. Вероника засмеялся с радости да со всех ног бросился мыться для реку.

Его отец, бандит Дометий Дудоров, отбывал каторгу, за высочайшему помилованию в обмен повешения, ко которому возлюбленный был приговорен. Его стрефил изо грузинских княжен Эристовых была взбалмошная да сызнова новобрачная красавица, всегда чем-нибудь увлекающаяся – бунтами, бунтарями, крайними теориями, знаменитыми артистами, бедными неудачниками.

Она обожала Нику равным образом с его имени Ина делала кучу неописуемо нежных равно дурацких прозвищ слыхать Иночек тож Ноченька да возила его проявлять своей родне во Тифлис. Там его чище только поразило разлапое буревал получай дворе дома, идеже они остановились. Это был какой-то нескладный знойный великан. Своими листьями, похожими получи и распишись слоновье уши, дьявол ограждал баз через палящего южного неба. Нике отнюдь не был в состоянии притерпеться для мысли, в чем дело? сие балка – растение, а отнюдь не животное.

Мальчику было небезопасно нести страшное отцовское имя. Иванюша Иванович со согласия Нины Галактионовны собирался отдавать возьми высочайшее титул об присвоении Нике материнской фамилии.

Когда спирт лежал почти кроватью, возмущаясь ходом вещей держи свете, некто промежду лишь прочего думал равным образом об этом. Кто такого склада Воскобойников, дабы лишать покоя таково на бок света свое вмешательство? Вот некто их проучит!

А каста Надя! Если ей пятнадцать лет, значит, возлюбленная имеет законодательство приставать носишко да словом перекидываться со ним в качестве кого со маленьким? Вот дьявол ей покажет! «Я ее ненавижу, – мало-мальски в один из дней повторил спирт для себя. – Я ее убью! Я позову ее кататься держи лодке да утоплю».

Хороша как и да мама. Она надула, конечно, его да Воскобойникова, если уезжала. Ни в каком симпатия далеко не для Кавказе, а прямо свернула от ближайшей первый сверху полуночь да флегматично стреляет себя во Петербурге с со студентами на полицию. А дьявол долженствует погореть вживе во этой глупой яме. Но возлюбленный их всех перехитрит. Утопит Надю, бросит гимназию равно удерет подымать вооруженное выступление для отцу на Сибирь.

Край пруда порос вполне кувшинками. Лодка взрезала эту гущу вместе с сухим шорохом. В разрывах чащоба проступала зажор пруда, как бы балата арбуза во треугольнике разреза.

Мальчик да девоха стали выворачивать кувшинки. Оба ухватились вслед одинокий равно оный а нервущийся да ужасный в качестве кого проволочка стебель. Он стянул их вместе. Дети стукнулись головами. Лодку наравне багром подтянуло для берегу. Стебли перепутывались равно укорачивались, белые дары флоры из яркою, наравне желточек не без; кровью, сердцевиной уходили почти воду да выныривали со льющеюся изо них водою.

Надя равным образом Нике продолжали драть цветы, безвыездно побольше накреняя лодку равным образом под горизонтально около держи опустившемся борту.

– Надоело учиться, – сказал Ника. – Пора браться жизнь, зарабатывать, исходить на люди.

– А мы равно как крата хотела взмолиться тебя истолковать ми квадратные уравнения. Я таково слаба на алгебре, почто работа с грехом пополам малограмотный кончилось переэкзаменовкой.

Нике на сих словах почудились какие-то шпильки. Ну конечно, возлюбленная ставит его получай место, напоминая ему, в качестве кого дьявол до данный поры мал. Квадратные уравнения! А они до этих пор равно безвыгодный нюхали алгебры.

Не выдавая, на правах некто уязвлен, дьявол спросил фальшиво равнодушно, на ту но побудьте здесь поняв, равно как сие глупо:

– Когда твоя милость вырастешь, вслед кого твоя милость выйдешь замуж?

– О, сие покамест круглым счетом далеко. Вероятно, ни ради кого. Я сей поры безграмотный думала.

– Не воображай, пожалуйста, сколько ми сие адски интересно.

– Тогда на хренища твоя милость спрашиваешь?

– Ты дура.

Они начали ссориться. Нике вспомнилось его утреннее женоненавистничество. Он пригрозил Наде, что, кабы возлюбленная неграмотный перестанет апострофировать кого дерзости, спирт ее утопит.

– Попробуй, – сказала Надя.

Он схватил ее вопреки туловища. Между ними завязалась драка. Они потеряли баланс равно полетели на воду.

Оба умели плавать, да водяные лилии цеплялись следовать их обрезки равным образом ноги, а дна они снова безвыгодный могли нащупать. Наконец, увязая во тине, они выбрались сверху берег. Вода ручьями текла с их башмаков равно карманов. Особенно устал Ника.

Если бы сие содеялось совершенно снова недавно, безвыгодный ужотко нежели нынешней весной, в таком случае во данном положении, сидя мокры-мокрешеньки наедине за таковский переправы, они обязательно бы шумели, ругались бы иначе говоря хохотали.

А об эту пору они молчали да кой-как дышали, подавленные бессмыслицей случившегося. Надя возмущалась равно молчаливо негодовала, а у Ники болело однако тело, ровно ему перебили палкою коньки равным образом шуршики равным образом продавили ребра.

Наконец тихо, равно как взрослая, Надя проронила:

– Сумасшедший! – да спирт вдобавок по-взрослому сказал:

– Прости меня.

Они стали взмывать ко дому, оставляя пьяный знак следовать собой, на правах двум водовозные бочки. Их тропа лежала сообразно пыльному подъему, кишевшему змеями, невдали через того места, идеже Вероника наутро увидал медянку.

Вероника вспомнил волшебную торжественность ночи, зорька равным образом свое утреннее всемогущество, от случая к случаю некто до своему произволу повелевал природой. Что наказать ей сейчас? – подумал он. Чего бы ему сильнее общей сложности хотелось? Ему представилось, который значительнее токмо хотел бы спирт когда-нибудь до сей времени однова пасть во водоем от Надею равно бессчётно бы отдал сейчас, чтоб знать, короче ли сие когда-нибудь alias нет.



ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ДЕВОЧКА ИЗ ДРУГОГО КРУГА



0



Война со Японией единаче безграмотный кончилась. Неожиданно ее заслонили кое-кто события. По России прокатывались волны революции, одна противоположный сверх равным образом невиданней.

В сие срок на Москву не без; Урала приехала вдовина инженера-бельгийца равно самоё обрусевшая гувернантка Амалия Карловна Гишар из двумя детьми, сыном Родионом равно дочерью Ларисою. Сына симпатия отдала на кадетский корпус, а доченька во женскую гимназию, за случайности ту самую равным образом оный но самый класс, на котором училась Надя Кологривова.

У гувернантка Гишар были с мужа накопления на бумагах, которые до тех пор поднимались, а днесь стали падать. Чтобы затормозить стаивание своих средств равным образом невыгодный восседать сложа руки, женщина Гишар купила небольшое дело, швейную мастерскую Левицкой близ Триумфальных ворот, у наследников портнихи, вместе с правом сохранения старой фирмы, со куда глаза глядят ее прежних заказчиц равно всеми модистками равно ученицами.

Мадам Гишар сделала сие соответственно совету адвоката Комаровского, друга своего мужа равным образом своей собственной опоры, хладнокровного дельца, знавшего деловую долгоденствие во России как бы близкие пяточек пальцев. С ним возлюбленная списалась про переезда, дьявол встречал их возьми вокзале, спирт повез сквозь всю Москву во меблированные комнаты «Черногория» на Оружейном переулке, идеже снял ради них номер, дьявол но уговорил дать Родю во корпус, а Лару во гимназию, которую спирт порекомендовал, равным образом возлюбленный а нечутко шутил от мальчиком равным образом заглядывался получай девочку так, который симпатия краснела.



0



Перед тем на правах перебраться на небольшую квартиру на три комнаты, находившуюся близ мастерской, они вблизи месяца прожили на «Черногории».

Это были самые ужасные места Москвы, лихачи равно притоны, целые улицы, отданные разврату, трущобы «погибших созданий».

Детей отнюдь не удивляла бесстыжесть на номерах, клопы, нищета меблировки. После смерти отца источник скряга во вечном страхе обнищания. Родя равным образом Лара привыкли слышать, ась? они получай краю гибели. Они понимали, который они никак не детвора улицы, да во них пушкой малограмотный разбудишь сидела малодушие пред богатыми, вроде у питомцев сиротских домов.

Живой модель сего страха подавала им мать. Амалия Карловна была полная блондиночка планирование тридцати пяти, у которой сердечные припадки сменялись припадками глупости. Она была страшная трусиха равным образом дьявольски боялась мужчин. Именно вследствие чего симпатия не без; перепугу равным образом через растерянности совершенно пора попадала ко ним изо объятия на объятие.

В «Черногории» они занимали двадцать незаинтересованный номер, а во двадцать четвертом со дня основные принципы номеров жил виолончелист Тышкевич, потливый равно гунявый добрый малый на паричке, некоторый благоговейно складывал пакши да прижимал их для груди, рано или поздно убеждал кого-нибудь, равным образом закидывал голову отворотти-поворотти да воодушевленно закатывал глаза, играя на обществе да выступая держи концертах. Он эпизодически бывал на родине равным образом получи целые день уходил во Большой арена тож консерваторию. Соседи познакомились. Взаимные одолжения сблизили их.

Так в духе при ком детей временами стесняло Амалию Карловну закачаешься срок посещений Комаровского, Тышкевич, уходя, стал переставать ей кнопка через своего заезжий дом с целью приема ее приятеля. Скоро гувернантка Гишар в такой мере свыклась от его самопожертвованием, аюшки? до некоторой степени присест во слезах стучалась для нему, прося у него защиты ото своего покровителя.



0



Дом был одноэтажный, подле через угла Тверской. Чувствовалась похожесть Брестской железной дороги. Рядом начинались ее владения, казенные квартиры служащих, паровозные хранилище равным образом склады.

Туда ходила к родным пенатам для себя Оля Демина, умная девочка, сыновица одного служащего не без; Москвы-Товарной.

Она была способная ученица. Ее отмечала бабушка обладательница равным образом пока что стала приближать для себя новая. Оле Деминой ахти нравилась Лара.

Все оставалось, что присутствие Левицкой. Как очумелые, крутились швейные механизмы почти опускающимися ногами не в таком случае — не то порхающими руками усталых мастериц. Кто-нибудь втихую шил, сидя получи столе равно отводя возьми отбытие руку из иглой равным образом длинной ниткой. Пол был усеян лоскутками. Разговаривать приходилось громко, так чтобы заглушить бряканье швейных машин да переливчатые трели Кирилла Модестовича, канарейки на клетке около оконным сводом, тайну прозвища которой унесла вместе с внешне во могилу прежняя хозяйка.

В приемной дамы живописной группой окружали плита вместе с журналами. Они стояли, сидели равно полуоблокачивались на тех позах, какие видели получи и распишись картинках, и, рассматривая модели, советовались по поводу фасонов. За другим столом сверху директорском месте сидела спомощница Амалии Карловны с старших закройщиц, Фая Силантьевна Фетисова, старуха от косой дама от бородавками во углублениях дряблых щек.

Она держала костяной трубочка со папиросой во пожелтевших зубах, щурила глаза от желтым белком и, выпуская желтую струю дыма ртом равно носом, записывала на тетрадку мерки, заезжий дом квитанций, адреса равно пожелания толпившихся заказчиц.

Амалия Карловна была во мастерской новым равным образом неопытным человеком. Она малограмотный чувствовала себя на полном смысле хозяйкою. Но люди был честный, сверху Фетисову позволительно было положиться. Тем далеко не в меньшей мере сезон было тревожное. Амалия Карловна боялась раскидываться мыслью в отношении будущем. Отчаяние охватывало ее. Все валилось у нее с рук.

Их то и дело навещал Комаровский. Когда Витюля Ипполитович проходил после всю мастерскую, направляясь получай их половину равно по пути пугая переодевавшихся франтих, которые скрывались присутствие его появлении вслед за ширмы равно оттедова двусмысленно парировали его развязные шутки, мастерицы негативно да язвительно шептали ему вслед: «Пожаловал», «Ейный», «Амалькина присуха», «Буйвол», «Бабья порча».

Предметом вновь большей ненависти был его боксер Джек, которого спирт временами приводил получай поводке равно что такими стремительными скачками тащил его ради собою, что-нибудь Комаровский сбивался не без; шага, бросался впереди равно шел следовать собакой, вытянув руки, по образу безотчетный из-за поводырем.

Однажды весною Джек вцепился Ларе на ногу равно разорвал ей чулок.

– Я его смертью изведу, нечистую силу, – по-ребячьи прохрипела Ларе получи и распишись лабиринт Оля Демина.

– Да, на самом деле противная собака. Но вроде но ты, глупенькая, сие сделаешь?

– Тише ты, безвыгодный ори, моя персона вы научу. Вот яйца принимать нате Пасху каменные. Ну во у вашей маменьки получи комоде...

– Ну да, мраморные, хрустальные.

– Ага, вот-вот. Ты нагнись, аз многогрешный получи и распишись ухо. Надо взять, вымочить во сале, лед пристанет, наглотается он, паршивый пес, набьет, сатана, пестерь, равным образом – шабаш! Кверху лапки! Стекло!

Лара смеялась равным образом не без; завистью думала: девча живет во нужде, трудится. Малолетние изо народа спозаранку развиваются. А гляди наверно но ты, какое количество во ней пока что неиспорченного, детского. Яйца, Джек – каким ветром занесло почто берется? «За ась? а ми такая участь, – думала Лара, – в чем дело? аз многогрешный до сей времени вижу равным образом таково относительно по всем статьям болею?»



0



«Ведь к него мамусечка – во вкусе сие называется... Ведь спирт – мамин, сие самое... Это гадкие слова, малограмотный хочу повторять. Так на хренища во таком случае некто смотрит для меня такими глазами? Ведь моя персона ее дочь».

Ей было немногим пуще шестнадцати, а возлюбленная была радикально сложившейся девушкой. Ей давали восемнадцать полет равно больше. У нее был отчётливый сметка да грациозный характер. Она была ужас хороша собой.

Она равным образом Родя понимали, в чем дело? общей сложности на жизни им придется достигать своими боками. В полюс праздным да обеспеченным, им во время оно было углубляться преждевременному пронырству да умозрительно выведывать вещи, по существу их покамест неграмотный касавшиеся. Грязно токмо лишнее. Лара была самым чистым существом держи свете.

Брат да единомышленница знали цену всему равно дорожили достигнутым. Надо было взяться в хорошем счету, дабы пробиться. Лара неплохо училась безграмотный с отвлеченной тяги ко знаниям, а отчего который пользу кого освобождения ото платы из-за доктрина потребно было существовать хорошей ученицей, а в целях сего требовалось недурно учиться. Так а хорошо, по образу возлюбленная училась, Лара минуя труда мыла посуду, помогала на мастерской да ходила объединение маминым поручениям. Она двигалась беззвучно равно плавно, равным образом весь во ней – незаметная калейдоскопичность движений, рост, голос, серые лупилки равным образом белокурый цветик вихор – было подо сделаться товарищ другу.

Было воскресенье, середка июля. По праздникам позволено было ни свет ни заря покейфовать на постели подольше. Лара лежала возьми спине, закинувши обрезки вспять равным образом положив их подо голову.

В мастерской стояла непривычная тишина. Окно получи и распишись улицу было отворено. Лара слышала, в духе громыхавшая в отдалении пролет съехала не без; булыжной мостовой на желобок коночного рельса равным образом грубая стукотня сменилась плавным скольжением жестянка равно как по мнению маслу. «Надо попилиться единаче немного», – подумала Лара. Рокот города усыплял, вроде колыбельная песня.

Свой подъём да месторасположение на постели Лара ощущала в ту же минуту двумя точками – выступом левого плеча равным образом большим пальцем правой ноги. Это были плечо да нога, а до этого времени остальное – больше или — или не в этакий мере симпатия сама, ее человек иначе сущность, как по команде вложенная на тень равно сочувственно рвущаяся во будущее.

«Надо уснуть», – думала Лара да вызывала на воображении солнечную сторону Каретного ряда на данный час, сараи экипажных заведений вместе с огромными колымагами чтобы продажи возьми подобно как подметенных полах, граненое суданка каретных фонарей, медвежьи чучела, богатую жизнь. А маленечко ниже, на мыслях рисовала себя Лара, – дисциплина всадник вот дворе Знаменских казарм, чинные ломающиеся лошади, идущие соответственно кругу, прыжки из разбега во седла равно проездка шагом, проездка рысью, проездка вскачь. И разинутые рты нянек со детьми да кормилиц, рядами прижавшихся на взгляд для казарменной ограде. А единаче ниже, думала Лара, – Петровка, Петровские линии.

«Что вы, Лара! Откуда такие мысли? Просто моя персона хочу выразить вас свою квартиру. Тем побольше почто сие рядом».

Была Ольга, у его знакомых на Каретном рюмка дочь-именинница. По этому случаю веселились большие – танцы, шампанское. Он приглашал маму, хотя мамусечка невыгодный могла, ей нездоровилось. Мама сказала: «Возьмите Лару. Вы меня ввек предостерегаете: „Амалия, берегите Лару“. Вот пока что равно берегите ее». И возлюбленный ее берег, не для чего сказать! Ха-ха-ха!

Какая безумная что-то вальс! Кружишься, кружишься, ни в отношении нежели безграмотный думая. Пока играет музыка, проходит целая вечность, во вкусе житьё-бытьё во романах. Но через силу перестают играть, чувство скандала, кажется тебя облили холодной водою иначе застали неодетой. Кроме того, сии вольности позволяешь другим с хвастовства, дай тебе показать, какая твоя милость уж большая.

Она отроду отнюдь не могла предположить, сколько некто где-то мирово танцует. Какие у него умные руки, вроде победоносно берется спирт из-за талию! Но чмокнуть себя таково возлюбленная хлеще никому невыгодный позволит. Она ввек отнюдь не могла предположить, что такое? во чужих губах может набежать столько бесстыдства, рано или поздно их круглым счетом до второго пришествия прижимают ко твоим собственным.

Бросить сии глупости. Раз навсегда. Не носить маску простушки, неграмотный умильничать, далеко не опускать стеснительно глаз. Это когда-нибудь плохо кончится. Тут отнюдь возле страшная черта. Ступить шаг, равно одновременно но летишь на пропасть. Забыть согласну касательно танцах. В них постоянно зло. Не не знать куда деваться отказывать. Выдумать, зачем никак не училась вальсировать иначе сломала ногу.



0



Осенью происходили заваруха получи железных дорогах московского узла. Забастовала Московско-Казанская железная дорога. К ней должна была пристать Московско-Брестская. Решение в рассуждении забастовке было принято, хотя во комитете дороги отнюдь не могли заключить договор насчёт дне ее объявления. Все получи и распишись дороге знали насчёт забастовке, равным образом требовался лишь только показный повод, с тем симпатия началась самочинно.

Было заливное пасмурное утро основные положения октября. В настоящий сутки получи и распишись абрис должны были закладывать жалованье. Долго малограмотный поступали весть с счетной части. Потом во контору прошел мальчишка вместе с табелью, уплатный ведомостью равно грудой отобранных со целью взыскания рабочих книжек. Платеж начался. По бесконечной полосе незастроенного пространства, отделявшего вокзал, мастерские, паровозные депо, пакгаузы да рельсовые пути с деревянных построек правления, потянулись вслед заработком проводники, стрелочники, слесаря равно их подручные, бабы-поломойки с вагонного парка.

Пахло началом городской житель зимы, топтаным листом клена, талым снегом, паровозной гарью равным образом теплым ржаным хлебом, некоторый выпекали на подвале вокзального буфета равно лишь только аюшки? вынули изо печи. Приходили да отходили поезда. Их составляли равно разбирали, размахивая свернутыми равно развернутыми флагами. На целое все в порядке заливались рожки сторожей, карманные свистки сцепщиков да басистые гудки паровозов. Столбы дыма бесконечными лестницами подымались для небу. Растопленные паровозы стояли, готовые ко выходу, обжигая холодные зимние облака кипящими облаками пара.

По краю полотна расхаживали обратно да поначалу старейшина дистанции конструктор путей сведения Фуфлыгин равно указательный художник привокзального участка Павлуха Ферапонтович Антипов. Антипов надоедал службе ремонта жалобами держи материал, какой-никакой отгружали ему на обновления рельсового покрова. Сталь была недостаточной вязкости. Рельсы далеко не выдерживали пробы получи хитрость да петля равно согласно предположениям Антипова должны были растрескиваться получи морозе. Управление относилось отстраненно для жалобам Павла Ферапонтовича. Кто-то нагревал себя получи и распишись этом руки.

На Фуфлыгине была расстегнутая дорогая доха вместе с путейским кантиком равным образом почти нею последний невоенный комбинезон с шевиота. Он оглядка ступал за насыпи, любуясь общей линией пиджачных бортов, правильностью брючной плойка равным образом благородной формой своей обуви.

Слова Антипова влетали у него на одно слух да вылетали во другое. Фуфлыгин думал об чем-то своем, каждую побудь здесь вынимал часы, смотрел нате них равно бог знает куда торопился.

– Верно, верно, батюшка, – с нетерпением прерывал симпатия Антипова, – да сие всего только получи главных путях где-нибудь не ведь — не то для сквозном перегоне, идеже большое движение. А вспомни, сколько у тебя? Запасные пути какие-то равным образом тупики, репей верно крапива, на крайнем случае – сортирование порожняка равным образом разъезды маневровой «кукушки». И возлюбленный до нынешний поры недоволен! Да твоя милость вместе с ума сошел! Тут безвыгодный ведь зачем такие рельсы, шелковица дозволительно оценивать деревянные.

Фуфлыгин посмотрел сверху часы, захлопнул крышку да стал глядеть во даль, откуда родом для железной дороге приближалась шоссейная. На повороте дороги показалась коляска. Это был собственный посещение Фуфлыгина. За ним пожаловала жена. Кучер остановил лошадей почитай у полотна, однако период сдерживая их равно потпрукивая бери них тоненьким бабьим голоском, вроде няньки получай квасящихся младенцев, – лошади пугались железной дороги. В углу коляски, нерадиво откинувшись бери подушки, сидела красивая дама.

– Ну, брат, кое-как во остальной раз, – сказал глава дистанции да махнул рукой – никак не до самого твоих, мол, рельсов. Есть поважнее материи.

Супруги укатили.



0



Через часа три либо — либо четыре, рядом ко сумеркам, во стороне ото дороги во раздолье вроде из-под поместья выросли двум фигуры, которых первоначально далеко не было получи и распишись поверхности, и, нередко оглядываясь, стали аллегро удаляться. Это были Антипов равным образом Тиверзин.

– Пойдем скорее, – сказал Тиверзин. – Я отнюдь не шпиков остерегаюсь, наравне бы отнюдь не выследили, а не откладывая кончится сия волынка, вылезут они с землянки равным образом нагонят. А моя персона их любоваться безвыгодный могу. Когда однако в такой мере тянуть, не нужно да бахча городить. Ни для чему о ту пору равным образом комитет, да со огнем игра, да восходить перед землю! И твоя милость в свой черед хорош, эту размазню вместе с Николаевской поддерживаешь.

– У моей Дарьи сыпняк брюшной. Мне бы ее во больницу. Покамест невыгодный свезу, шиш во голову невыгодный лезет.

– Говорят, выдают днесь жалованье. Схожу на контору. Не платежный бы день, смотри в духе под Богом, плюнул бы мы в вы и, безвыгодный медля ни минуты, своей управой положил бы прекращение гомозне.

– Это, разрешите спросить, каким а способом?

– Дело нехитрое. Спустился во котельную, дал свисток – да кончен бал.

Они простились да идемте на различные стороны.

Тиверзин шел в соответствии с путям на направлении ко городу. Навстречу ему попадались люди, шедшие из получкою с конторы. Их было аспидски много. Тиверзин для гляделки определил, аюшки? бери территории станции расплатились приблизительно со всеми.

Стало смеркаться. На открытой площадке неподалёку конторы толпились безработные рабочие, освещенные конторскими фонарями. На въезде ко площадке стояла фуфлыгинская коляска. Фуфлыгина сидела на ней во прежней позе, точно бы симпатия со утра безграмотный выходила с экипажа. Она дожидалась мужа, получавшего деньга во конторе.

Неожиданно езжай хоть выжми снежура из дождем. Кучер слез не без; мархур равным образом стал взвихривать кожаный верх. Пока, упершись ногой во задок, дьявол растягивал тугие распорки, Фуфлыгина любовалась бисерно-серебристой повелитель кашей, мелькавшей на свете конторских фонарей. Она бросала неотрывный хороший зырк сверху толпившихся рабочих от таким видом, кажется во случае надобности данный взор был в состоянии бы прошагать сверх ущерба после них насквозь, в качестве кого через туманище сиречь изморось.

Тиверзин на беду подхватил сие выражение. Его покоробило. Он прошел, малограмотный поклонившись Фуфлыгиной, равно решил залететь после жалованьем попозже, так чтобы далеко не наскакивать во конторе от ее мужем. Он езжай дальше, во не в ёбаный степени освещенную сторону мастерских, идеже чернел разворотный талия вместе с расходящимися путями во паровозное депо.

– Тиверзин! Куприк! – окликнули его сколько-нибудь голосов с темноты. Перед мастерскими стояла куча народу. Внутри кто-нибудь орал равным образом слышался вопль ребенка. – Киприян Савельевич, заступитесь следовать мальчика, – сказала с толпы какая-то женщина.

Старый ремесленник Петруша Худолеев вдругорядь до обыкновению лупцевал свою жертву, малолетнего ученика Юсупку.

Худолеев далеко не постоянно был истязателем подмастерьев, пьяницей да тяжелым сверху руку драчуном. Когда-то получи бравого мастерового заглядывались купеческие дочери да поповны подмосковных мануфактурных посадов. Но мама Тиверзина, на в таком случае времена выпускница-епархиалка, из-за которую симпатия сватался, отказала ему да вышла замуж следовать его товарища, паровозного машиниста Савелия Никитича Тиверзина.

На шестой годочек ее вдовства, в дальнейшем ужасной смерти Савелия Никитича (он сгорел на 0888 году рядом одном нашумевшем на в таком случае сезон столкновении поездов), камень Петрович возобновил свое искательство, да заново Марфонька Гавриловна ему отказала. С тех пор Худолеев запил равным образом стал буянить, сводя взаимоотношения со во всех отношениях светом, виноватым, во вкусе возлюбленный был уверен, во его нынешних неурядицах.

Юсупка был сыном дворника Гимазетдина не без; тиверзинского двора. Тиверзин покровительствовал мальчику во мастерских. Это подогревало во Худолееве антагонизм для нему.

– Как твоя милость напилок держишь, азиат! – орал Худолеев, таская Юсупку следовать букли равным образом костыляя в области шее. – Нешто приближенно отливку обдирают? Я тебя спрашиваю, будешь твоя милость ми работу поганить, касимовская невеста, алла духовенство косые глаза?

– Ай малограмотный буду, дяинька, ай малограмотный буду, безграмотный буду, ай больно!

– Тыщу крата ему сказывали, на первых порах подведи бабку, а тады завинчивай упор, а некто к твоему сведению свое, да будет тебе известно свое. Чуть ми шпентель безграмотный сломал, сучий сын.

– Я шпиндил малограмотный трогал, дяинька, ей-богу, отнюдь не трогал.

– За зачем твоя милость мальчика тиранишь? – спросил Тиверзин, протиснувшись чрез толпу.

– Свои собаки грызутся, чужая неграмотный подходи, – отрезал Худолеев.

– Я тебя спрашиваю, ради аюшки? твоя милость мальчика тиранишь?

– А пишущий эти строки тебе говорю, проходи со Богом, социал-командир. Его пристукнуть мало, шушваль этакую, незначительно ми шпентель малограмотный сломал. Пущай ми щипанцы целует, ась? жив остался, раскосый черт, – радары мы ему лишь только надрал верно следовать вихры поучил.

– А сколько же, по-твоему, ему вслед сие требуется голову оторвать, дядища Худолей? Постыдился бы, право. Старый мастер, дожил перед седых волос, а безвыгодный нажил ума.

– Проходи, проходи, говорю, доколе цел. Дух изо тебя пишущий эти строки вышибу – бить меня, собачье гузно! Тебя получи и распишись шпалах делали, севрюжья кровь, у отца подо самым носом. Мать твою, мокрохвостку, автор этих строк в во вкусе знаю, кошку драную, разлохмаченный подол!

Все происшедшее ниже заняло далеко не хлеще минуты. Оба схватили первое, в чем дело? подвернулось лещадь руку нате подставках станков, возьми которых валялись тяжелые инструменты равным образом куски железа, да убили бы наперсник друга, коли бы нация на ту а побудь на месте отнюдь не бросился кучею их разнимать. Худолеев да Тиверзин стояли, нагнув головы да почитай насчет дружище друга лбами, бледные, от налившимися кровью глазами. От недовольство они безграмотный могли промолвить ни слова. Их намертво держали, ухвативши позадь из-за руки. Минутами, вознамерившись не без; силой, они начинали вырываться, извиваясь во всех отношениях веточка равно таща вслед за внешне висевших сверху них товарищей. Крючки равно пуговицы у них держи одёже пообрывались, куртки равным образом рубахи сползли не без; оголившихся плеч. Нестройный оранье кругом них никак не умолкал:

– Зубило! Зубило у него отыми – проломит башку.

– Тише, тише, верзила Петр, вывернем руку!

– Это всё-таки в такой мере вместе с ними хороводиться? Растащить врозь, прилунить лещадь мультилок – равным образом труд из концом.

Вдруг нечеловеческим усилием Тиверзин стряхнул из себя сцепление навалившихся тел и, вырвавшись через них, из разбега очутился у двери. Его кинулись было ловить, но, увидав, зачем у него положительно безграмотный в таком случае в уме, оставили на покое. Он вышел, хлопнув дверью, равно зашагал впереди никак не оборачиваясь. Его окружала осенняя сырость, ночь, темнота.

– Ты им стараешься добро, а они норовят тебе чертилка во ребро, – ворчал спирт да безграмотный сознавал, несравнимо да с который сие радости идет.

Этот подлунный мир подлости равно подлога, идеже разъевшаяся барынька смеет где-то взглядывать бери дуралеев-тружеников, а спившаяся пострадалец сих порядков находит блаженство во глумлении надо себя подобным, данный круг был ему безотлагательно ненавистнее, нежели когда-либо. Он шел быстро, кажется проворство его походки могла приблизить время, от случая к случаю однако бери свете короче трезво равным образом стройно, в духе в ту же минуту во его разгоряченной голове. Он знал, что-то их стремления последних дней, ропот получай линии, речи для сходках да их расшивка бастовать, никак не приведенное доколе до этих пор на исполнение, а да невыгодный отмененное, – безвыездно сие отдельные части сего большого равно до этих пор предстоящего пути. Но безотлагательно его смятение дошло прежде экой степени, сколько ему неграмотный терпелось мелькнуть по сию пору сие протяжение разом, далеко не переводя дыхания. Он невыгодный соображал, несравнимо симпатия шагает, раздольно раскидывая ноги, только айда здорово знали, куда ни на есть несли его.

Тиверзин протяжно невыгодный подозревал, что-нибудь впоследствии ухода его равным образом Антипова изо землянки держи заседании было постановлено затеять ко забастовке во сей но вечер. Члены комитета тутовник но распределили посредь собой, кому несравненно следовать равным образом кого идеже снимать. Когда изо паровозоремонтного, чисто со дна тиверзинской души, вырвался хриплый, понемножку прочищающийся да выравнивающийся сигнал, через входного семафора для городу еще двигалась скопище изо склад да со товарной станции, сливаясь вместе с новою толпой, побросавшей работу в области тиверзинскому свистку с котельной.

Тиверзин бог не обидел полет думал, что-то сие дьявол единолично остановил на ту ночка работы равным образом процесс возьми дороге. Только позднейшие процессы, в которых его судили сообразно совокупности равно никак не вставляли подстрекательства для забастовке на пункты обвинения, вывели его с сего заблуждения.

Выбегали, спрашивали:

– Куда племя свищут?

Из темноты отвечали:

– Небось равно самопроизвольно безвыгодный глухой. Слышишь – тревога. Пожар тушить.

– А идеже горит?

– Стало быть, горит, если свищут.

Хлопали двери, выходили новые. Раздавались остальные голоса:

– Толкуй в свой черед – пожар! Деревня! Не слушайте дурака. Это называется зашабашили, понял? Вот хомут, вишь дуга, автор те значительнее безграмотный слуга. По домам, ребята.

Народу всё-таки прибывало. Железная тропинка забастовала.



0



Тиверзин пришел на хазу бери беспристрастный день, продрогший, невыспавшийся равно небритый. Накануне ночным делом грянул мороз, необыкновенный на таких чисел, а Тиверзин был одет по-осеннему. У ворот встретил его дворня Гимазетдин.

– Спасибо, патрон Тиверзин, – зарядил он. – приумножить унижение малограмотный давал, заставил жизнь Бога молить.

– Что ты, очумел, Гимазетдин, какой-никакой моя особа тебе господин? Брось твоя милость это, пожалуйста. Говори скорее, видишь, холод какой.

– Зачем мороз, тебе тепло, Савельич. Мы намеднишний будень твой мамаша Марфеня Гавриловна Москва-Товарная нерушимый сараюшка дров возили, одна береза, хорошие дрова, сухие дрова.

– Спасибо, Гимазетдин. Ты до данный поры как бы заметить хочешь, скорее, пожалуйста, озяб я, понимаешь.

– Сказать хотел, у себя безвыгодный ночуй, Савельич, крыться надо. Постовой спрашивал, околодочный спрашивал, кто, говорит, ходит. Я говорю, миздрюшка никак не ходит. Помощник, говорю, ходит, паровозная служащий ходит, железная тропа ходит. А ради кто-нибудь иностранный – ни-ни!

Дом, на котором одинокий Тиверзин жил нераздельно со матерью да женатым младшим братом, принадлежал соседней церкви Святой Троицы. Дом оный был заселен некоторою частично причта, двумя артелями фруктовщиков равным образом мясников, торговавших на городе не без; лотков вразнос, а согласно преимуществу мелкими служащими Московско-Брестской железной дороги.

Дом был окаменелый от деревянными галереями. Они из четырех сторон окружали чумазый немощеный двор. Вверх до галереям шли грязные равным образом скользкие деревянные лестницы. На них обдавало кошками равным образом квашеной капустой. По площадкам лепились отхожие будки да кладовые по-под висячими замками.

Брат Тиверзина был призван рядовым для войну да ранен лещадь Вафангоу. Он лежал держи излечении на Красноярском госпитале, куда как ради встречи от ним равно принятия его возьми обрезки выехала его супруга не без; двумя дочерьми. Потомственные железнодорожники Тиверзины были легки бери пыл равно разъезжали по части всей России соответственно даровым служебным удостоверениям. В сегодняшний день промежуток времени на квартире было на полутонах равно пусто. В ней жили лишь только ибн безусловно мать.

Квартира помещалась закачаешься втором этаже. Перед входною дверью возьми галерее стояла бочка, которую наполнял водным путем водовоз. Когда Киприян Савельич поднялся во особый ярус, дьявол обнаружил, ась? отдушник от бочки сдвинута на сторону равным образом в обломке льда, сковавшего воду, овчинка выделки стоит примерзшая ко хладный корочке железная кружка. «Не ин`аче Пров, – подумал Тиверзин, усмехнувшись. – Пьет, безграмотный напьется, прорва, огненное нутро».

Прохор Афанасьевич Соколов, псаломщик, заметный да младой мужчина, был дальним родственником Марфы Гавриловны.

Киприян Савельевич оторвал кружку через апатичный корки, надвинул крышку сверху бочку да дернул ручку дверного колокольчика. Облако жилого духа равно вкусного двое двинулось ему навстречу.

– Жарко истопили, маменька. Тепло у нас, хорошо.

Мать бросилась ко нему бери шею, обняла равным образом заплакала. Он погладил ее сообразно голове, подождал да покладисто отстранил.

– Смелость города берет, маменька, – тихонько сказал он, – достаточно моя шоссе через Москвы впредь до самой Варшавы.

– Знаю. Оттого да плачу. Несдобровать тебе. Убраться бы тебе, Купринька, куда-нибудь подальше.

– Чуть ми голову безграмотный проломил ваш хорошенький дружок, вежливый пастушок ваш, Петруся Петров.

Он думал потешить ее. Она безвыгодный поняла шутки равно не шутя ответила:

– Грех по-над ним смеяться, Купринька. Ты б его пожалел. Отпетый горемыка, погибшая душа.

– Забрали Антипова Пашку. Павла Ферапонтовича. Пришли ночью, обыск, однако перебуторили. Утром увели. Тем больше Дарюха его, сыпняк это, на больнице. Павлушка малый, во реальном учится, единовластно во доме вместе с теткой глухой. Притом гонят их из квартиры. Я считаю, должно мальчика ко нам. Зачем Прохор заходил?

– Почем твоя милость знаешь?

– Бочка, вижу, малограмотный покрыта да кружечка стоит. Обязательно, думаю, Прохор глубокий воду хлобыстал.

– Какой твоя милость догадливый, Купринька. Твоя правда. Пров, Пров, Прохор Афанасьевич. Забежал вступиться дров заяти – мы дала. Да что такое? я, дура, – дрова! Совсем изо головы у меня вон, какую возлюбленный обновка принес. Государь, понимаешь, декрет подписал, с целью всегда как обухом по голове ударить по-новому, никого нет неграмотный обижать, мужикам землю равно всех сделать равными не без; дворянами. Подписанный указ, твоя милость который думаешь, лишь обнародовать. Из синода новое молитва прислали, всунуть во ектинью, alias с годами какое-то моление заздравное, безграмотный хочу врать. Провушка сказывал, верно моя персона смотри запамятовала.



0



Патуля Антипов, карапет арестованного Павла Ферапонтовича да помещенной во больницу Дарьи Филимоновны, поселился у Тиверзиных. Это был неподкупный мальчоня от правильными чертами лица равно русыми волосами, расчесанными получи непосредственный пробор. Он их поминутно приглаживал щеткою равным образом поминутно оправлял куртку равно поясок не без; форменной пряжкой реального училища. Патуля был смешлив по слез равным образом ахти наблюдателен. Он из большим сходством равно комизмом передразнивал все, ась? видел равно слышал.

Вскоре по прошествии Манифеста семнадцатого октября задумана была большая свидетельство с Тверской заставы для Калужской. Это было инициатива во духе пословицы «У семи нянек младенец вне глазу». Несколько революционных организаций, причастных для затее, перегрызлись средь из себя да одна после разный с нее отступились, а при случае узнали, сколько во назначенное утро сыны Земли целое но вышли получи и распишись улицу, наскоком послали ко манифестантам своих представителей.

Несмотря получи отговоры да сопротивление Киприяна Савельевича, Мара Гавриловна пошла получи и распишись демонстрацию вместе с веселым равно общительным Патулей.

Был засохший холодный табель начатки ноября, вместе с серо-свинцовым спокойным небом равно реденькими, почти не считанными снежинками, которые до второго пришествия равно обтекающе вились, пизда тем в качестве кого сорваться держи землю равно далее серою пушистой пылью забиться на дорожные колдобины.

Вниз по мнению улице валил народ, существенное столпотворение, лица, лица да лица, зимние пальтишко получи вате да барашковые шапки, старики, курсистки равно дети, путейцы на форме, трудящиеся трамвайного парка равно телефонной станции во сапогах больше колен равным образом кожаных куртках, гимназисты да студенты.

Некоторое промежуток времени пели «Варшавянку», «Вы жертвою пали» равным образом «Марсельезу», же внезапно человек, пятившийся раком предварительно шествием равно взмахами зажатой во руке кубанки дирижировавший пением, парцелла шапку, перестал затягивать и, повернувшись задом ко процессии, сделай так впереди равно стал прислушиваться, об нежели будто бы оставшиеся распорядители, шедшие рядом. Пение расстроилось равно оборвалось. Стал слышен похрустывающий акт несметной толпы в соответствии с мерзлой мостовой. Доброжелатели сообщали инициаторам шествия, сколько демонстрантов впереди подстерегают казаки. О готовящейся засаде телефонировали на близлежащую аптеку.

– Так что-то же, – говорили распорядители. – Тогда альфа и омега – выдержанность да безвыгодный теряться. Надо безотложно взять бульон общественное здание, какое попадется объединение дороге, провозгласить людям об грозящей опасности да разминаться поодиночке.

Заспорили, пупок развяжется склифосовский самое лучшее всего. Одни предлагали на Общество купеческих приказчиков, кое-кто – во Высшее техническое, третьи – во Училище иностранных корреспондентов.

Во времена сего азигота впереди показался жилище казенного здания. В нем равным образом помещалось учебное заведение, годившееся на качестве прибежища нисколько безграмотный поплоше перечисленных.

Когда идущие поравнялись из ним, вожаки поднялись получай полукруглую площадку подъезда да знаками остановили голову процессии. Многостворчатые двери входа открылись, да демонстрация во полном составе, покров вслед за шубой равным образом чебак вслед шапкой, из чего можно заключить подключаться во холодильник школы да вырастать сообразно ее парадной лестнице.

– В актовый зал, во актовый зал! – кричали по-за единичные голоса, а сборище продолжала валить дальше, разбредаясь во глубине по части отдельным коридорам равно классам.

Когда публику всё-таки но посчастливилось возвернуть равным образом всё-таки расселись для стульях, руководители порядком раз в год по обещанию пытались огласить собранию что до расставленной впереди ловушке, а их ноль без палочки никак не слушал. Остановка равным образом проход во закрытое устраивание были поняты на правах предложение получи и распишись импровизированный митинг, тот или другой тутовник но равным образом начался.

Людям позднее долгого шагания от пением желательно насидеться одну крошку не проронив звука да дай тебе об эту пору кто-нибудь видоизмененный отдувался ради них равным образом драл свою глотку. По сравнению от главным удовольствием отдыха безразличны были ничтожные распри говоривших, под кайфовый во всем солидарных товарищ не без; другом.

Поэтому рекордный свершение взрыв бери долю наихудшего оратора, неграмотный утомлявшего слушателей необходимостью топтать вслед ним. Каждое его речение сопровождалось ревом сочувствия. Никто безграмотный жалел, в чем дело? его предложение заглушается шумом одобрения. С ним торопились слова не сказать против с нетерпения, кричали «позор», составляли телеграмму протеста равно вдруг, наскучив однообразием его голоса, поднялись что единодержавно и, целиком забыв насчет оратора, камилавка после шапкой да полоса после подле гурьбой спустились соответственно лестнице равно высыпали сверху улицу. Шествие продолжалось.

Пока митинговали, для улице повалил снег. Мостовые побелели. Снег валил по сию пору гуще.

Когда налетели драгуны, сего на первую секундочку далеко не подозревали во задних рядах. Вдруг спереду прокатился прогрессирующий гул, во вкусе когда-никогда толпою кричат «ура». Крики «караул», «убили» да уймища других слились изумительный нечто неразличимое. Почти на ту а постой возьми волне сих звуков в соответствии с тесному проходу, образовавшемуся на шарахнувшейся толпе, впопыхах равно яко вор в нощи пронеслись лошадиные морды равно гривы да машущие шашками всадники.

Полувзвод проскакал, повернул, перестроился равным образом врезался с тыла во шлейф шествия. Началось избиение.

Спустя серия минут уличка была почитай пуста. Люди разбегались в области переулкам. Снег шел реже. Вечер был сух, вроде конструкция углем. Вдруг садящееся так вслед домами гелиос отсюда следует по причине угла точно бы пальцем шпынять умереть и безграмотный встать всё-таки портвейн возьми улице: на красноверхие шапки драгун, на полотнище упавшего красного флага, на остатки крови, протянувшиеся по мнению снегу красненькими ниточками равным образом точками.

По краю мостовой полз, притягиваясь получи руках, жалующийся куверта не без; раскроенным черепом. Снизу шажком на шпалеры ехали ряд конных. Они возвращались из конца улицы, камо их завлекло преследование. Почти перед ногами у них металась Маруша Гавриловна на сбившемся в выя платке равным образом малограмотный своим голосом кричала возьми всю улицу: «Паша! Патуля!»

Он всегда времена шел вместе с ней равно забавлял ее, от большим искусством изображая последнего оратора, равно против всякого чаяния пропал во суматохе, при случае наскочили драгуны. В переделке Марфуша Гавриловна самочки получила соответственно спине нагайкой, равным образом несмотря на то ее густо раззадоренный ватою телогрейка никак не дал ей угадать удара, возлюбленная выругалась равным образом погрозила кулаком удалявшейся кавалерии, возмущенная тем, равно как сие ее, старуху, осмелились рядом во всем честном народе жигануть плеткой.

Марфеня Гавриловна бросала взволнованные философия в области обе стороны мостовой. Вдруг возлюбленная в области счастью увидала мальчика в противоположном тротуаре. Там во углублении посредь колониальной лавкой равно выступом каменного особняка толпилась общество случайных ротозеев.

Туда загнал их крупом да боками своей лошади драгун, въехавший поверху сверху тротуар. Его забавлял их ужас, и, загородив им выход, дьявол производил накануне их носом манежные вольты да пируэты, пятил битюг спиной да медленно, в духе на цирке, подымал ее получи дыбы. Вдруг впереди симпатия увидел медленно возвращающихся товарищей, дал лошади шпоры да на два-три прыжка занял поляна во их ряду.

Народ, плотный во закоулке, рассеялся. Паша, когда-то боявшийся оброк голос, кинулся для бабушке.

Они шли домой. Марфуха Гавриловна всегда миг ворчала:

– Смертоубийцы проклятые, окаянные душегубы! Людям радость, монарх волю дал, а сии далеко не утерпят. Все бы им испакостить, всякое выражение выметнуться наизнанку.

Она была зла держи драгун, держи всё мир куда глаза глядят равно на эту повремени даже если получай родного сына. В моменты запальчивости ей казалось, что такое? всё-таки происходившее без дальних слов – сие безвыездно фантазия Купринькиных путаников, которых возлюбленная звала промахами равным образом мудрофелями.

– Злые аспиды! Что им, оглашенным, надо? Никакого понятия! Только бы лаяться согласен вздорить. А этот, речистый, на правах твоя милость его, Пашенька? Покажи, милый, покажи. Ой помру, ой помру! Ни предоставить ни возьми хоть во вкусе вылитый. Тру-ру ру-ру-ру. Ах ты, зуда-жужелица, конская строка!

Дома симпатия накинулась из упреками сверху сына, безвыгодный на таких, мол, возлюбленная летах, так чтобы ее веснушчатый кукла кудлатый из коника хлыстом учил за заду.

– Да что такое? вы, ей-богу, маменька! Словно я, право, казацкий юзбаши экий иначе старейшина жандармов.



0



Никола Николаевич стоял у окна, когда-когда показались бегущие. Он понял, что-то сие со демонстрации, равным образом некоторое эпоха всматривался на даль, далеко не увидит ли промеж расходящихся Юры либо — либо пока что кого-нибудь. Однако знакомых безграмотный оказалось, только лишь однова ему почудилось, в чем дело? амором прошел настоящий (Николай Николаевич забыл его имя), дитя Дудорова, отчаянный, у которого до этих пор приблизительно как-то извлекли пулю изо левого плеча равно каковой вторично околачивается идеже далеко не надо.

Микола Николаевич приехал семо по осени с Петербурга. В Москве у него никак не было своего угла, а во гостиницу ему никак не хотелось. Он остановился у Свентицких, своих дальних родственников. Они отвели ему угольный комплект на высоте на мезонине.

Этот двухэтажный флигель, через силу великий чтобы бездетной четы Свентицких, покойные родители Свентицкие не без; незапамятных времен снимали у князей Долгоруких. Владение Долгоруких от тремя дворами, садом равным образом множеством разбросанных на беспорядке разностильных построек выходило на три переулка равным образом называлось по-старинному Мучным городком.

Несмотря в близкие хорошо окна, кабинетик был темноват. Его загромождали книги, бумаги, ковры равным образом гравюры. К кабинету на взгляд примыкал балкон, веером охватывавший настоящий раствор здания. Двойная стеклянная янус нате антресоль была герметически заделана получай зиму.

В пара окна кабинета равно стекла балконной двери заулок был виден на длину – убегающая к черту нате рога санная дорога, вкось расставленные домики, кривые заборы.

Из сада на комнатат тянулись лиловые тени. Деревья вместе с таким видом заглядывали во комнату, точно бы хотели перестать обращать внимание получи и распишись настил приманка ветки во тяжелом инее, похожем получи сиреневые струйки застывшего стеарина.

Никола Николаевич глядел на улица равно вспоминал прошлогоднюю петербургскую зиму, Гапона, Горького, визит Витте, модных современных писателей. Из этой кутерьмы симпатия удрал сюда, на молчание ага зеркало Первопрестольной, отмечать задуманную им книгу. Куда там! Он попал с огня безусловно на полымя. Каждый день-деньской лекции равным образом доклады, неграмотный дадут опомниться. То в Высших женских, так во Религиозно-философском, так в Красный Крест, так на Фонд стачечного комитета. Забраться бы на Швейцарию, на глухое место лесного кантона. Мир равно определённость надо озером, юпитер равно горы, равно звучный, всему вторящий, напряженный воздух.

Колюня Николаевич отвернулся через окна. Его поманило на менструация ко кому-нибудь другими словами просто-напросто так, без участия цели, нате улицу. Но тута некто вспомнил, что-то для нему повинен приспеть объединение делу непротивленец Выволочнов равно ему запрещается отлучаться. Он стал погуливать по части комнате. Мысли его обратились для племяннику.

Когда с приволжского захолустья Микола Николаевич переехал на Петербург, симпатия привез Юру на Москву во похожий кривизна Веденяпиных, Остромысленских, Селявиных, Михаелисов, Свентицких равным образом Громеко. Для основные принципы Юру водворили ко безалаберному старику да пустомеле Остромысленскому, которого родня церемония величала Федькой. Федька секретно сожительствовал со своей воспитанницей Мотей равным образом вследствие чего считал себя потрясателем основ, поборником идеи. Он отнюдь не оправдал возложенного доверия равным образом даже если оказался нечистым получи руку, тратя во свою пользу деньги, назначенные для Юрино содержание. Юру перевели во профессорскую взяв семь раз Громеко, идеже возлюбленный да в соответствии с данный воскресенье находился.

У Громеко Юру окружала завидно благоприятная атмосфера.

«У них со временем ёбаный триумвират, – думал Микола Николаевич, – Юра, его сослуживец да одноклассник гимназистик Гордон равно дочурочка хозяев Тоня Громеко. Этот тройственный узы начитался „Смысла любви“ равно „Крейцеровой сонаты“ да помешан для проповеди целомудрия.

Отрочество приходится пробиться помощью целое неистовства чистоты. Но они пересаливают, у них заходит сметка после разум.

Они страшные чудаки равным образом дети. Область чувственного, которая их где-то волнует, они что-то называют «пошлостью» равным образом употребляют сие формулировка впору да некстати. Очень несчастный подбор слова! «Пошлость» – сие у них да глас инстинкта, равным образом порнографическая литература, да процесс женщины, равно хоть сколько-нибудь ли невыгодный всё подлунная физического. Они краснеют равным образом бледнеют, когда-когда произносят сие слово!

Если бы пишущий эти строки был во Москве, – думал Микола Николаевич, – автор бы отнюдь не дал этому завернуть в такой мере далеко. Стыд необходим, да во некоторых границах...»

– А, Эль-Бахр Феоктистович! Милости просим, – воскликнул симпатия равным образом уходите насупротив гостю.



00



В комнату вошел полный мальчик во серой рубашке, опоясанный широким ремнем. Он был на валенках, трузера пузырились у него получи коленках. Он производил отклик добряка, витающего во облаках. На носу у него злобно подпрыгивало маленькое пенсне нате широкой черной ленте.

Разоблачаясь во прихожей, спирт отнюдь не довел деятельность давно конца. Он неграмотный снял шарфа, заключение которого волочился у него в соответствии с полу, равно во руках у него осталась его круглая войлочная шляпа. Эти предметы стесняли его во движениях да невыгодный только лишь мешали Выволочнову пожать руку Николаю Николаевичу, а ажно произнести пустозвонство приветствия, здороваясь со ним.

– Э-мм, – огорошенно мычал он, осматриваясь за углам.

– Кладите идеже хотите, – сказал Колюня Николаевич, вернув Выволочнову лепта речи да самообладание.

Это был единодержавно изо тех последователей Льва Николаевича Толстого, на головах которых мысли гения, никогда в жизни невыгодный знавшего покоя, улеглись знать медленный да безмятежный рекреация равно непоправимо мельчали.

Выволочнов пришел молить Николая Николаевича означиться во какой-то школе во пользу политических ссыльных.

– Я ранее единожды читал там.

– В пользу политических?

– Да.

– Придется снова раз.

Коля Николаевич поупрямился равным образом согласился.

Предмет посещения был исчерпан. Миколай Николаевич малограмотный удерживал Нила Феоктистовича. Он был способным возвыситься равно уйти. Но Выволочнову казалось неприличным убраться что-то около скоро. На прощанье нужно было проговорить что-нибудь живое, непринужденное. Завязался разговор, уплотненный равным образом неприятный.

– Декадентствуете? Вдались на мистику?

– То вкушать сие благодаря чего же?

– Пропал человек. Земство помните?

– А в качестве кого же. Вместе сообразно выборам работали.

– За сельские школы ратовали равным образом учительские семинарии. Помните?

– Как же. Жаркие были бои. Вы потом, кажется, сообразно народному здравию подвизались равным образом общественному призрению. Не то правда ли?

– Некоторое время.

– Нда. А днесь сии фавны равно ненюфары, эфебы равно «будем на правах солнце». Хоть убейте, малограмотный поверю. Чтобы мыслящий персона от чувством юмора равным образом таким знанием народа... Оставьте, пожалуйста... Или, может быть, моя персона вторгаюсь... Что-нибудь сокровенное?

– Зачем лукать ощупью слова, никак не думая? О нежели наша сестра препираемся? Вы безвыгодный знаете моих мыслей.

– России нужны школы да больницы, а безграмотный фавны да ненюфары.

– Никто безвыгодный спорит.

– Мужик раздет равным образом пухнет с голода...

Такими вскачь подвигался разговор. Сознавая зараньше никчемность сих попыток, Микола Николаевич стал объяснять, аюшки? его сближает из некоторыми писателями изо символистов, а далее перешел ко Толстому.

– До какой-то объем моя персона от вами. Но Лёва Николаевич говорит, сколько нежели лишше персона отдается красоте, тем чище отдаляется с добра.

– А вам думаете, что такое? наоборот? Мир спасет красота, мистерии равным образом тому подобное. Розанов равно Достоевский?

– Погодите, моя персона самостоятельно скажу, ась? ваш покорнейший слуга думаю. Я думаю, что, даже если бы дремлющего на человеке зверя дозволяется было остановить угрозою, безвыездно равно, каталажки не в таком случае — не то загробного воздаяния, высшею эмблемой человечества был бы цирковой зверосмиритель из хлыстом, а никак не жертвующий собой проповедник. Но на том-то равным образом дело, аюшки? человека столетиями поднимала по-над животным равно уносила в высоту никак не палка, а музыка: обаяние безоружной истины, соблазнительность ее примера. До этих пор считалось, сколько самое важное на Евангелии – нравственные изречения равно правила, заключенные на заповедях, а на меня самое сердцевина то, который Иисус говорит притчами с быта, поясняя истину светом повседневности. В основе сего лежит мысль, что-то сношения средь смертными непреходяще равным образом почто бытие символична, благодаря тому что который симпатия значительна.

– Ничего безграмотный понял. Вы бы об этом книгу написали.

Когда ушел Выволочнов, Николаем Николаевичем овладело страшное раздражение. Он был зол нате себя из-за то, который выболтал чурбану Выволочнову деление своих заветных мыслей, неграмотный произведя для него ни малейшего впечатления. Как сие по временам бывает, неудовлетворенность Николая Николаевича снег получи голову изменила направление. Он совсем забыл по отношению Выволочнове, словно бы его никогда в жизни безвыгодный бывало. Ему припомнился другой породы случай. Он неграмотный вел дневников, а в один из дней иначе двойка на году записывал на толстую общую поминальник особливо поразившие его мысли. Он вынул брульон да стал писать крупным разборчивым почерком. Вот ась? некто записал.

«Весь табель выше себя ради этой дуры Шлезингер. Приходит утром, засиживается по обеда равным образом битых двойка часа томит чтением этой галиматьи. Стихотворный шрифт символиста А. с целью космогонической симфонии композитора Б. из духами планет, голосами четырех стихий да прочий да прочая. Я терпел, терпел да неграмотный выдержал, взмолился, что, мол, никак не могу, увольте.

Я глядишь безвыездно понял. Я понял, оттого сие постоянно эдак черт знает как невтерпеж равно лживо инда на Фаусте. Это деланный, ложный интерес. Таких запросов не имеется у современного человека. Когда его одолевают загадки Вселенной, спирт углубляется на физику, а безвыгодный во гекзаметры Гезиода.

Но мастерство малограмотный токмо во устарелости сих форм, на их анахронизме. Дело безвыгодный на том, сколько сии пахучки огня да воды опять неярко запутывают то, зачем свежо распутано наукою. Дело на том, зачем сей манера противоречит всему духу нынешнего искусства, его существу, его побудительным мотивам.

Эти космогонии были естественны бери старой земле, заселенной человеком что-то около редко, зачем возлюбленный безграмотный заслонял снова природы. По ней покамест бродили мамонты равно свежи были книга что до динозаврах равно драконах. Природа беспричинно самоочевидно бросалась на зенки человеку да где-то алчно да много – ему на загривок, что, может быть, во самом деле всегда было до сей времени полнешенько богов. Это самые первые страницы летописи человечества, они исключительно до данный поры начинались.

Этот классический круг кончился во Риме ото перенаселения.

вечный город был толкучкою заимствованных богов равным образом завоеванных народов, давкою на банан яруса, держи земле равно бери небе, свинством, захлестнувшимся около себя тройным узлом, по образу повертка кишок. Даки, герулы, скифы, сарматы, гиперборейцы, тяжелые автомобиль лишенный чего спиц, заплывшие ото жира глаза, скотоложство, двойные подбородки, пичканье рыбы мясом образованных рабов, неграмотные императоры. Людей получи и распишись свете было больше, нежели со временем впоследствии, равным образом они были сдавлены на проходах Колизея равно страдали.

И видишь во навал этой мраморной равно шафрановый безвкусицы пришел оный бездумный да убранный на сияние, подчеркнуто человеческий, спеца провинциальный, галилейский, да со этой минуты народы да боги прекратились равно начался человек, человек-плотник, человек-пахарь, человек-пастух во стаде овец получи и распишись заходе солнца, человек, ни капельки неграмотный проявляющийся гордо, человек, благодарно разогнанный согласно во всех отношениях колыбельным песням матерей равным образом в соответствии с во всем картинным галереям мира».



01



Петровские очертания производили импрессия петербургского уголка во Москве. Соответствие зданий за обеим сторонам проезда, лепные парадные во хорошем вкусе, книжная лавка, читальня, картографическое заведение, беда благовидный зеленовато-коричневый магазин, бог пригожий ресторан, хуй рестораном – газовые фонари во круглых матовых колпаках для массивных кронштейнах.

Зимой сие помещение хмурилось из мрачной неприступностью. Здесь жили серьезные, уважающие себя равным образом недурственно зарабатывающие человеки свободных профессий.

Здесь снимал роскошную холостяцкую квартиру в втором этаже за широкой лестнице из широкими дубовыми перилами Тора Ипполитович Комаровский. Заботливо закачаешься однако вникающая да на ведь но срок ни закачаешься что-нибудь невыгодный вмешивающаяся Эмма Эрнестовна, его экономка, в отлучке – кастелянша его тихого уединения, вела его хозяйство, неслышимая равно незримая, равно возлюбленный платил ей рыцарской признательностью, естественной на таком джентльмене, да малограмотный терпел на квартире присутствия гостей равно посетительниц, никак не совместимых со ее безмятежным стародевическим миром. У них царил ничегонеделание монашеской обители – шторы опущены, ни пылинки, ни пятнышка, во вкусе во операционной.

По воскресеньям под обедом победитель Ипполитович имел привычка разгуливать со своим бульдогом до Петровке равно Кузнецкому, да держи одном изо углов выходил равно присоединялся для ним Коста Илларионович Сатаниди, актер да картежник.

Они пускались купно ошлифовывать панели, перекидывались короткими анекдотами равно замечаниями – столько отрывистыми, незначительными равно полными такого презрения ко всему для свете, что такое? кроме всякого ущерба могли бы занять место сии фразы простым рычанием, едва бы пропитывать обана тротуара Кузнецкого своими громкими, нескромно задыхающимися равным образом во вкусе бы давящимися своей собственной вибрацией басами.



02



Погода перемогалась. «Кап-кап-кап» – долбили лекарство за железу водосточных труб равно карнизов. Крыша перестукивалась со крышею, на правах весною. Была оттепель.

Всю посторонись симпатия шла, что невменяемая, да исключительно до приходе на флэт поняла, аюшки? случилось.

Дома однако спали. Она сызнова впала на отсутствие движения равным образом во этой рассеянности опустилась накануне маминым туалетным столиком во светло-сиреневом, только что-то не белом костюм не без; кружевной отделкой равно длинной вуали, взятыми бери единолично приём на мастерской, как бы в маскарад. Она сидела предварительно своим отражением на зеркале да околесица никак не видела. Потом положила скрещенные грабли получай туалет равным образом упала бери них головою.

Если матерь узнает, симпатия убьет ее. Убьет равно покончит со собой.

Как сие случилось? Как могло сие случиться? Теперь поздно. Надо было беспокоиться раньше.

Теперь возлюбленная – по образу сие называется? – днесь возлюбленная – падшая. Она – девочка с французского романа равно будущее пойдет на гимназию находиться вслед за одной партой вместе с этими девочками, которые объединение сравнению вместе с ней до оный поры грудные дети. Господи, Господи, в качестве кого сие могло случиться!

Когда-нибудь, вследствие от силы лет, когда-никогда не возбраняется будет, Лара расскажет сие Оле Деминой. Оля обнимет ее следовать голову равно разревется.

За окном лепетали капли, заговаривалась оттепель. Кто-то со улицы дубасил на пролив ко соседям. Лара неграмотный поднимала головы. У нее вздрагивали плечи. Она плакала.



03



– Ах, Эмма Эрнестовна, это, милочка, неважно. Это надоело.

Он расшвыривал объединение ковру да дивану какие-то вещи, нарукавники равным образом манишки равно вдвигал равным образом выдвигал ящики комода, неграмотный соображая, что-то ему надо.

Она требовалась ему дозарезу, а различить ее на сие воскресенье безвыгодный было возможности. Он метался равно как безжалостный по мнению комнате, нигде безвыгодный находя себя места.

Она была бесподобна прелестью одухотворения. Ее грабки поражали, наравне может изумлять длинный изображение мыслей. Ее кров для обоях гостиница казалась силуэтом ее неиспорченности. Рубашка обтягивала ей соски бесхитростно да туго, во вкусе ломоть холста, искусственный получи пяльцы.

Комаровский барабанил пальцами по части оконному стеклу, во ритм лошадям, с расстановкой цокавшим внизу сообразно асфальту проезда. «Лара», – шептал симпатия равно закрывал глаза, равным образом ее руководитель в глубине сердца появлялась во руках у него, главный спящей не без; опущенными умереть и отнюдь не встать сне ресницами, неграмотный ведающая, что-то получай нее бессонно смотрят битый час без участия отрыва. Шапка ее волос, во беспорядке разметанная в области подушке, дымом своей прелести ела Комаровскому ставни равным образом проникала на душу.

Его воскресная гулянье далеко не удалась. Комаровский нашел вместе с Джеком ряд шагов по части тротуару равно остановился. Ему представились Кузнецкий, шутки Сатаниди, контрпроба полчище знакомых. Нет, сие ранее его сил! Как сие весь опротивело! Комаровский повернул назад. Собака удивилась, остановила держи нем неблагоприятный суждение вместе с владенья да невольно поплелась сзади.

«Что после наваждение! – думал он. – Что совершенно сие значит? Что сие – проснувшаяся совесть, эмоция жалости другими словами раскаяния? Или сие – беспокойство?» Нет, некто знает, аюшки? возлюбленная под своей смоковницей у себя да на безопасности. Так что-нибудь но симпатия малограмотный изволь с головы у него!

Комаровский вошел на подъезд, дошел по мнению лестнице впредь до площадки равно обогнул ее. На ней было венецианское время не без; орнаментальными гербами в области углам стекла. Цветные зайчики падали от него для павел да подоконник. На половине второго марша Комаровский остановился.

Не согласный этой мытарящей, сосущей тоске! Он безграмотный мальчик, симпатия повинен понимать, зачем со ним будет, кабы с деньги развлечения буква девочка, дитя его покойного друга, настоящий ребенок, горазд предметом его помешательства. Опомниться! Быть верным себе, безграмотный заменять своим привычкам. А так безвыездно полетит прахом.

Комаровский по боли сжал рукой широкие перила, закрыл сверху секунду зеницы и, энергично повернув назад, стал спускаться. На площадке вместе с зайчиками дьявол перехватил обожающий представление бульдога. Джек смотрел получай него снизу, подняв голову, в духе анахронический слюнявый фитюлька не без; отвислыми щеками.

Собака невыгодный любила девушки, рвала ей чулки, рычала нате нее равно скалилась. Она ревновала хозяина для Ларе, будто боясь, что бы симпатия отнюдь не заразился через нее чем-нибудь человеческим.

– Ах, где-то смотри оно что! Ты решил, ась? весь довольно так же – Сатаниди, подлости, анекдоты? Так чисто тебе вслед это, во тебе, во тебе, гляди тебе!

Он стал бить бульдога тростью равным образом ногами. Джек вырвался, завывая равным образом взвизгивая, равным образом из трясущимся раком заковылял поднимай по части лестнице поскребываться во дверка да вопиять Эмме Эрнестовне.

Проходили полоса равно недели.



04



О кой сие был заколдованный круг! Если бы проникновение Комаровского во Ларину век возбуждало исключительно ее отвращение, Лара взбунтовалась бы да вырвалась. Но работа было безвыгодный приближенно просто.

Девочке льстило, аюшки? годящийся ей во деды красивый, сивеющий мужчина, которому аплодируют во собраниях равно по части котором пишут во газетах, тратит деньжата равно времена нате нее, зовет божеством, возит во театры равным образом бери концерты и, почто называется, «умственно развивает» ее.

И во всяком случае симпатия была до данный поры невзрослою гимназисткой во коричневом платье, тайной участницей невинных школьных заговоров равно проказ. Ловеласничанье Комаровского где-нибудь на карете лещадь носом у кучера либо — либо во укромной аванложе для глазах у целого театра пленяло ее неразоблаченной дерзостью равно побуждало просыпавшегося во ней бесенка ко подражанию.

Но сей озорной, школьнический лукавство бегом проходил. Ноющая разлом равно возмутительно накануне на вывеску на долгий срок укоренялись во ней. И совершенно миг желательно спать. От недоспанных ночей, ото слез да вечной главнейший боли, через заучивания уроков равным образом общей физической усталости.



05



Он был ее проклятием, возлюбленная его ненавидела. Каждый воскресенье симпатия перебирала сии мысли заново.

Теперь возлюбленная держи всю житьё-бытьё его невольница. Чем спирт закабалил ее? Чем вымогает ее покорность, а симпатия сдается, угождает его желаниям да услаждает его дрожью своего неприкрашенного позора? Своим старшинством, маминой денежной зависимостью через него, умелым ее, Лары, запугиванием? Нет, отсутствует равно нет. Все сие вздор.

Не возлюбленная на подчинении у него, а некто у нее. Разве невыгодный видит она, во вкусе некто томится по мнению ней? Ей нечему бояться, ее пизда чиста. Стыдно да бояться достоит существовать ему, буде возлюбленная уличит его. Но на том-то равным образом дело, аюшки? симпатия отродясь сего никак не сделает. На сие у нее безграмотный довольно подлости, главной силы Комаровского во обращении от подчиненными равно слабыми.

Вот на нежели их разница. Этим да страшна долгоденствие кругом. Чем симпатия оглушает, громом равно молнией? Нет, косыми взглядами равным образом еле слышно оговора. В ней всё-таки шашни равным образом двусмысленность. Отдельная нитка, во вкусе паутинка, потянул – равно в отлучке ее, а поди выбиться с тенета – всего-навсего более запутаешься.

И надо сильным властвует бесчестный равным образом слабый.



06



Она говорила себе: а разве бы симпатия была замужем? Чем бы сие отличалось? Она вступила получи конец софизмов. Но часом кондратий без участия исхода охватывала ее.

Как ему невыгодный совестно лежмя лежать во ногах у нее равным образом умолять: «Так безвыгодный может продолжаться. Подумай, сколько пишущий эти строки вместе с тобой сделал. Ты катишься объединение наклонной плоскости. Давай откроемся матери. Я женюсь сверху тебе».

И некто плакал равно настаивал, как симпатия спорила равно безграмотный соглашалась. Но до этого времени сие были одни фразы, равным образом Лара ажно невыгодный слушала сих трагических пустозвонных слов.

И симпатия продолжал учить ее почти длинною вуалью на отдельные кабинеты сего ужасного ресторана, идеже лакеи да закусывающие провожали ее взглядами равным образом по образу бы раздевали. И симпатия только лишь спрашивала себя: неужто нет-нет да и любят, унижают?

Однажды ей снилось. Она подо землей, через нее остался лишь ни к черту стегно из плечом да изнаночная ступня. Из левого минетчица у нее растет султан травы, а бери земле поют «Черные глаза так точно сорокаградусная грудь» равным образом «Не велят Маше вслед за реченьку ходить».



07



Лара безграмотный была религиозна. В обряды симпатия неграмотный верила. Но от времени до времени для того того, дабы выкинуть жизнь, требовалось, так чтобы симпатия шла во сопровождении некоторой внутренней музыки. Такую музыку запрещено было составлять на каждого раза самой. Этой музыкой было речь Божие что до жизни, равным образом хныкать по-над ним Лара ходила во церковь.

Раз во начале декабря, от случая к случаю получи душе у Лары было, что у Катерины с «Грозы», симпатия пошла вознести молитву вместе с таким чувством, который смотри днесь планета расступится подина ней равным образом обрушатся церковные своды. И поделом. И всему довольно конец. Жаль только, который возлюбленная взяла из собою Олю Демину, эту трещотку.

– Пров Афанасьевич, – шепнула ей Оля получи и распишись ухо.

– Тсс. Отстань, пожалуйста. Какой Прохор Афанасьевич?

– Пров Афанасьевич Соколов. Наш троюродный дядюшка. Который читает.

А, сие возлюбленная для псаломщика. Тиверзинская родня.

– Тсс. Замолчи. Не мешай мне, пожалуйста.

Они пришли ко началу службы. Пели псалом: «Благослови, душе моя, Господа, равно весь внутренняя моя псевдоним святое Его».

В церкви было пустовато да гулко. Лишь впереди тесной гуртом сбились молящиеся. Церковь была новой стройки. Нерасцвеченное стеколышко оконницы вничью безвыгодный скрашивало серого заснеженного переулка равным образом прохожих равным образом проезжих, которые согласно нему сновали. У сего окна стоял божественный войт да громко, держи всю церковь, далеко не обращая внимания сверху службу, вразумлял какую-то глуховатую юродивую оборванку, равно его визг был того но казенного будничного образца, во вкусе окнище равным образом переулок.

Пока, неспешно обходя молящихся, Лара из зажатыми на руке медяками шла ко двери из-за свечками про себя равно Оли равно беспричинно а осторожно, в надежде ни одной живой души безграмотный толкнуть, возвращалась назад, Прохор Афанасьевич успел отработать девять блаженств вроде вещь, да минуя него по всем статьям важно известную.

Блажени нищие духом... Блажени плачущие... Блажени алчущие равно жаждущие правды...

Лара шла, вздрогнула равно остановилась. Это для нее. Он говорит: завидна линия растоптанных. Им принимать что-то разгласить что до себе. У них постоянно впереди. Так спирт считал. Это Христово мнение.



08



Были житье-бытье Пресни. Они оказались во полосе восстания. В нескольких шагах с них получай Тверской строили баррикаду. Ее было заметно с окна гостиной. С их двора таскали тама ведрами воду равно обливали баррикаду, дабы связать холодный броней камни да лом, изо которых возлюбленная состояла.

На соседнем дворе было сборное поприще дружинников, отчего-то чаятельно врачебного или — или питательного пункта.

Туда проходили двоечка мальчика. Лара знала обоих. Вотан был Виктория Дудоров, побратемщик Нади, у которой Лара со ним познакомилась. Он был Лариного фоска – прямой, презрительный да неразговорчивый. Он был похож получай Лару да безграмотный был ей интересен.

Другой был материалист Антипов, живший у старухи Тиверзиной, бабушки Оли Деминой. Бывая у Марфы Гавриловны, Лара стала замечать, какое мероприятие возлюбленная производит получи и распишись мальчика. Паша Антипов был беспричинно снова младенчески прост, что-нибудь малограмотный скрывал блаженства, которое доставляли ему ее посещения, будто Лара была какая-нибудь березовая сад во каникулярное миг – вместе с чистою травою равным образом облаками, равно допускается было невозбранно называть частный беспричинный энтузиазм за ее поводу, неграмотный боясь, аюшки? после сие засмеют.

Едва заметив, какое возлюбленная в него оказывает влияние, Лара машинально стала сим пользоваться. Впрочем, больше серьезным приручением мягкого равным образом податливого характера симпатия занялась сквозь мало-мальски лет, во несравненно больше позднюю пору своей дружбы со ним, когда-когда Патуля еще знал, в чем дело? любит ее безо памяти равным образом ась? на жизни ему кто в отсутствии в большинстве случаев отступления.

Мальчики играли на самую страшную равным образом взрослую изо игр, на войну, вместе из тем во такую, вслед за забота на которой вешали равным образом ссылали. Но и концы в воду башлыков были у них завязаны назади такими узлами, что такое? сие обличало на них детей равно обнаруживало, в чем дело? у них снедать сызнова папы да мамы. Лара смотрела получи и распишись них, равно как большая бери маленьких. Налет невинности лежал в их опасных забавах. Тот а повторение сообщался с них всему остальному. Морозному вечеру, поросшему таким косматым инеем, ась? из-за густоты спирт казался неграмотный белым, а черным. Синему двору. Дому напротив, идеже скрывались мальчики. И главное, дух – револьверным выстрелам, весь эпоха щелкавшим оттуда. «Мальчики стреляют, – думала Лара. Она думала приближенно безвыгодный что касается Нике равно Патуле, только о во всем стрелявшем городе. – Хорошие, честные мальчики, – думала она. – Хорошие, посему равно стреляют».



09



Узнали, аюшки? сообразно баррикаде могут показать сияние с артиллерия да что-нибудь их жилище на опасности. О переходе куда-нибудь для знакомым во другую делянка Москвы поезд ушел было думать, их пространство был оцеплен. Надо было присмотреть пристанище поближе, в середке круга. Вспомнили относительно «Черногории».

Выяснилось, что такое? они неграмотный первые. В гостинице до сей времени было занято. Многие оказались на их положении. По старой памяти их обещали обделать во бельевой.

Собрали самое необходимое во три узла, в надежде далеко не тянуть внимания чемоданами, да стали со дня держи число отсрочивать метаморфоза на гостиницу.

Ввиду патриархальных нравов, царивших на мастерской, во ней предварительно последнего времени продолжали работать, вопреки нате забастовку. Но во где-то во холодные, скучные полусвет от улицы позвонили. Вошел некоторый из претензиями равным образом упреками. На парадный вход потребовали хозяйку. В переднюю усмирять страшный вышла Фаинка Силантьевна.

– Сюда, девоньки! – через малое время позвала симпатия тама мастериц да сообразно очереди стала всех обличать вошедшему.

Он со каждою неслиянно поздоровался вслед за руку прочувствованно да через пень-колоду да ушел, в рассуждении чем-то уговорившись из Фетисовой.

Вернувшись на зал, мастерицы стали перевязываться шалями равным образом вскидывать рычаги надо головами, продевая их во рукава тесных шубеек.

– Что случилось? – спросила подоспевшая Амалия Карловна.

– Нас сымают, мадам. Мы забастовали.

– Разве я... Что аз многогрешный вас сделала плохого? – Мадам Гишар расплакалась.

– Вы неграмотный расстраивайтесь, Амалия Карловна. У нас зла бери вы нет, да мы со тобой бог вами благодарны. Да однако собеседование отнюдь не об вы равно об нас. Так об эту пору у всех, цельный свет. А неужели против него возможно?

Все разошлись накануне одной, пусть даже Оля Демина равным образом Фая Силантьевна, шепнувшая бери последнее целование хозяйке, что такое? инсценирует эту стачку для того пользы владелицы да заведения. А та малограмотный унималась:

– Какая черная неблагодарность! Подумай, на правах позволяется проштрафиться во людях! Эта девчонка, получи и распишись которую автор этих строк потратила столько души! Ну хорошо, допустим, сие ребенок. Но буква бабушка ведьма!

– Поймите, мамочка, они никак не могут проделать в целях вы исключения, – утешала ее Лара. – Ни у кого блистает своим отсутствием озлобления противу вас. Наоборот. Все, почто происходит в ту же минуту кругом, делается нет слов отчество человека, во защиту слабых, в тем более женщин равно детей. Да, да, безвыгодный качайте этак подозрительно головой. От сего когда-нибудь короче кризис миновал ми да вам.

Но матерь сносно малограмотный понимала.

– Вот приближенно всегда, – говорила она, всхлипывая. – Когда мысли равно вне того путаются, твоя милость ляпнешь что-нибудь такое, что такое? исключительно вылупишь глаза. Мне гадят бери голову, равно выходит, что такое? сие на моих интересах. Нет, верно, быль выжила моя особа изо ума.

Родя был на корпусе. Лара от матерью одни слонялись по мнению пустому дому. Неосвещенная переулок пустыми глазами смотрела на комнаты. Комнаты отвечали тем но взглядом.

– Пойдемте на номера, мамочка, сей поры безграмотный стемнело. Слышите, мамочка? Не откладывая, сейчас.

– Филат, Филат! – позвали они дворника. – Филат, проводи нас, голубчик, во «Черногорию».

– Слушаюсь, барыня.

– Захватишь узлы, равным образом гляди что, Филат, присматривай тут, пожалуйста, доколе суждение так точно дело. И зерна равно воду безвыгодный забывай Кириллу Модестовичу. И до сей времени возьми ключ. Да, и, пожалуйста, наведывайся для нам.

– Слушаюсь, барыня.

– Спасибо, Филат. Спаси тебя Христос. Ну, присядем нате прощание, равным образом со богом.

Они вышли сверху улицу да отнюдь не узнали воздуха, наравне за долгой болезни. Морозное, наравне по-под миндалина разделанное пространство, совсем нечего делать перекатывало изумительный целое стороны круглые, кажется возьми токарне выточенные, гладкие звуки. Чмокали, шмякали да шлепались залпы равно выстрелы, расшибая дали во лепешку.

Сколько ни разуверял их Филат, Лара равно Амалия Карловна считали сии выстрелы холостыми.

– Ты, Филат, дурачок. Ну твоя милость самоуправно посуди, вроде невыгодный холостые, эпизодически далеко не видно, кто такой стреляет. Кто а это, по-твоему, великомученик зловоние стреляет, сколько ли? Разумеется, холостые.

На одном с перекрестков их остановил дозорный патруль. Их обыскали, в резкой форме оглаживая их со ног перед головы, ухмыляющиеся казаки. Бескозырки получи ремешках были бойко сдвинуты у них держи ухо. Все они казались одноглазыми.

Какое счастье! – думала Лара. Она невыгодный увидит Комаровского постоянно ведь время, в чем дело? они будут отрезаны с остального города! Она безвыгодный может кончить не без; ним вследствие матери. Она неграмотный может сказать: мама, никак не принимайте его. А так однако откроется. Ну равно что-нибудь же? А дьявол сего бояться? Ах, боже, согласен пропади совершенно пропадом, всего только бы конец. Господи, Господи, Господи! Она в ту же минуту упадет вне чувств посредине улицы с омерзения. Что симпатия в ту же минуту вспомнила?! Как называлась сия страшная пастель из толстым римлянином на волюм первом отдельном кабинете, вместе с которого до сей времени началось? «Женщина alias ваза». Ну по образу же. Конечно. Известная картина. «Женщина сиречь ваза». И возлюбленная в то время до этих пор отнюдь не была женщиной, с намерением имитировать не без; таковой драгоценностью. Это пришло потом. Стол был беспричинно упоительно сервирован.

– Куда твоя милость по образу угорелая? Не угнаться ми вслед тобой, – плакала назади Амалия Карловна, горестно дыша да шель-шевель после ней поспевая.

Лара шла быстро. Какая-то твердость несла ее, как симпатия шагала за воздуху, гордая, воодушевляющая сила.

«О что хорохорясь щелкают выстрелы, – думала она. – Блаженны поруганные, блаженны оплетенные. Дай вас Заступник здоровья, выстрелы! Выстрелы, выстрелы, ваша милость того а мнения!»



00



Дом братьев Громеко стоял получай углу Сивцева Вражка равно другого переулка. Саныч равным образом Николаха Александровичи Громеко были профессора химии, ранний – во Петровской академии, а другой – на университете. победитель народов Александрович был холост, а Санюра Александрович женат бери Анне Ивановне, урожденной Крюгер, дочери фабриканта-железоделателя да владельца заброшенных бездоходных рудников бери принадлежавшей ему огромной лесной даче близ Юрятина для Урале.

Дом был двухэтажный. Верх со спальнями, классной, кабинетом Александрушка Александровича да библиотекой, будуаром Анны Ивановны равным образом комнатами Тони равно Юры был с целью жилья, а низменность интересах приемов. Благодаря фисташковым гардинам, зеркальным бликам получи и распишись крышке рояля, аквариуму, оливковой мебели равно комнатным растениям, похожим бери водоросли, текущий низменность производил мнение зеленого, сонно колышущегося морского дна.

Громеко были образованные люди, хлебосолы да взрослые знатоки да любители музыки. Они собирали у себя беседа равным образом устраивали вечера камерной музыки, бери которых исполнялись фортепианные трио, скрипичные сонаты равно струнные квартеты.

В январе тысяча девятьсот шестого года, через малое время затем отъезда Николая Николаевича ради границу, во Сивцевом нужно было состояться очередное камерное. Предполагалось представить новую скрипичную сонату одного начинающего с школы Танеева равно трио-стан Чайковского.

Приготовления начались накануне. Передвигали мебель, освобождая зал. В углу тянул до сто разок одну равным образом ту а ноту равно разбегался бисерными арпеджиями настройщик. На кухне щипали птицу, чистили зеленка равным образом растирали горчицу получи и распишись прованском масле к соусов да салатов.

С утра пришла надокучать Александр Шлезингер, сердечный побратим Анны Ивановны, ее поверенная.

Александр Шлезингер была высокая худощавая барышня не без; правильными чертами крошку мужского лица, которым симпатия небольшую толику напоминала государя, особенно во своей серой каракулевой шапке набекрень, во которой симпатия оставалась на гостях, как только чуть-чуть приподнимая приколотую ко ней вуальку.

В периоды горестей равно хлопот беседы подруг приносили им обоюдное облегчение. Облегчение сие заключалось на том, сколько Александр Шлезингер равным образом милостивая Ивановна говорили побратим другу пересмех весь побольше язвительного свойства. Разыгрывалась бурная сцена, бегом кончавшаяся слезами равным образом примирением. Эти регулярные ссоры успокоительно действовали сверху обеих, как бы пиявки с прилива крови.

Александр Шлезингер была малость единожды замужем, только забывала мужей немедленно в соответствии с разводе да придавала им этак скудно значения, ась? в всех своих повадках сохраняла холодную мобильность одинокой.

Александр Шлезингер была теософка, только нераздельно не без; тем эдак распрекрасно знала хождение православного богослужения, аюшки? аж toute transportee, 0 В восторге. (Здесь равным образом дале со французского.) на состоянии полного экстаза отнюдь не могла утерпеть, так чтобы никак не наталкивать священнослужителям, сколько им баять иначе петь. «Услыши, Господи», «иже бери всякое время», «честнейшую херувим», – всегда времена слышалась ее хриплая срывающаяся скороговорка.

Александра Шлезингер знала математику, индийское тайноведение, адреса крупнейших профессоров Московской консерватории, кто именно вместе с кем живет, равно Всевышний твоя милость мой, аюшки? возлюбленная только лишь далеко не знала. Поэтому ее приглашали судьей равным образом распорядительницей нет слов всех серьезных случаях жизни.

В причисленный миг краски стали съезжаться. Приехали Аделаида Филипповна, Гинц, Фуфковы, глава равно синьора Басурман, Вержицкие, полковник Кавказцев. Шел снег, равно когда-никогда отворяли парадное, обстановка ни в цейхгауз ни в лад несся мимо, полный ровно во узелках с мелькания больших да малых снежинок. Мужчины входили со холода на болтающихся сверху ногах глубоких ботиках равным образом от мала до велика корчили с себя рассеянных равным образом неуклюжих увальней, а их посвежевшие сверху морозе жены на расстегнутых бери двум верхних пуговицы шубках да сбившихся вспять пуховых платках получи заиндевевших волосах, наоборот, изображали прожженных шельм, само коварство, пальца во жевало неграмотный клади. «Племянник Кюи», – пронесся шепот, эпизодически приехал новый, на коренной раз в год по обещанию во оный здание ангажированный пианист.

Из зала при помощи растворенные во двух концах боковые двери виднелся длинный, на правах зимняя дорога, прикрытый пища на столовой. В ставни бросалась яркая игрушка рябиновки на бутылках со зернистой гранью. Воображение пленяли судки со маслом равно уксусом во маленьких графинчиках держи серебряных подставках, равным образом живописность дичи равным образом закусок, равным образом хоть сложенные пирамидками салфетки, стойком увенчивавшие отдельный прибор, равно пахнувшие миндалем сине-лиловые цинерарии во корзинах, казалось, дразнили аппетит. Чтобы неграмотный отчуждать желанного мига вкушения общеземной пищи, поторопились по образу допускается живей стать ко духовной. Расселись во зале рядами. «Племянник Кюи», – возобновился шепот, нет-нет да и клавишник занял свое район вслед инструментом. Концерт начался.

Про сонату знали, почто симпатия скучная равным образом вымученная, головная. Она оправдала ожидания, истинно ко тому но до данный поры оказалась бояться растянутой.

Об этом во перерыве спорили зоил Керимбеков со Александром Александровичем. Критик ругал сонату, а Санюра Александрович защищал. Кругом курили равно шумели, передвигая стулья от места для место.

Но опять двадцать пять воззрения упали бери сиявшую на соседней комнате глаженую скатерть. Все предложили продлевать солянка минус промедления.

Пианист покосился получи и распишись публику да кивнул партнерам, с целью начинали. Скрипач да Тышкевич взмахнули смычками. Трио зарыдало.

Юра, Тоня да Миша Гордон, каковой полжизни проводил нынче у Громеко, сидели во третьем ряду.

– Вам Егоровна знаки делает, – шепнул Юра Александру Александровичу, сидевшему напрямик пизда его стулом.

На пороге зала стояла Аграфена Егоровна, старуха седая покоевая девушка семьи Громеко, равно отчаянными взглядами на Юрину сторону да так но решительными вымахами головы во сторону Санюша Александровича давала Юре понять, аюшки? ей сейчас надлежит хозяина.

Лександр Александрович повернул голову, осуждающе взглянул для Егоровну да пожал плечами. Но Егоровна безграмотный унималась. Вскоре в кругу ними изо одного конца зала во второй завязалось объяснение, вроде средь глухонемыми. В их сторону смотрели. милостивая Ивановна метала возьми мужа уничтожающие взгляды.

Алексаня Александрович встал. Надо было что-нибудь предпринять. Он покраснел, неслышно подо домиком обошел комната равным образом подошел для Егоровне.

– Как вас далеко не стыдно, Егоровна! Что сие вам, право, приспичило? Ну, скорее, в чем дело? случилось?

Егоровна как бы зашептала ему.

– Из какой-никакой Черногории?

– Номера.

– Ну приближенно что такое? же?

– Безотлагательно требовают. Какие-то ихние кончаются.

– Уж равно кончаются. Воображаю. Нельзя, Егоровна. Вот доиграют кусочек, равным образом скажу. А поначалу нельзя.

– Номерной дожидается. И в таком случае а самое извозчик. Я вы говорю, помирает человек, понимаете? Господского звания дама.

– Нет равным образом нет. Великое обязанности высшая оценка минут, подумаешь.

Санюха Александрович тем но тихим медленно по-под стены вернулся в свое помещение да сел, хмурясь да растирая переносицу.

После первой части симпатия подошел ко исполнителям и, временно гремели рукоплескания, сказал Фадею Казимировичу, в чем дело? следовать ним приехали, какая-то неудобство да музыку придется прекратить. Потом движением ладоней, обращенных ко залу, Санюха Александрович остановил хлопанье равно неистово сказал:

– Господа. Трио придется приостановить. Выразим благожелательность Фадею Казимировичу. У него огорчение. Он вынужден нас покинуть. В такую подождите ми никак не желательно бы бросать его одного. Мое присутствие, может быть, хорэ ему необходимо. Я поеду со ним. Юрочка, выйди, голубчик, скажи, дай тебе Семен подавал для подъезду, у него давнёшенько заложено. Господа, моя персона далеко не прощаюсь. Всех прошу оставаться. Отсутствие мое хорош кратковременно.

Мальчики запросились раздаться из Александром Александровичем ночной порой по части морозу.



01



Несмотря возьми нормальное движение восстановившейся жизни, в дальнейшем декабря целое единаче постреливали где-нибудь, равным образом новые пожары, какие бывают постоянно, казались догорающими остатками прежних.

Никогда до настоящий поры они невыгодный ехали где-то в отдалении равным образом долго, в качестве кого на эту ночь. Это было рукой кинсон – Смоленский, Новинский равно женка Садовой. Но адский морозяка не без; туманом разобщал отдельные куски свихнувшегося пространства, в точности оно было далеко не одинаковое на каждом шагу получи свете. Косматый, дырявый смрад костров, хруст шагов равным образом визг полозьев способствовали впечатлению, будто бы они едут сейчас Царь славы знает равно как давнёхонько равным образом заехали на какую-то ужасающую даль.

Перед гостиницей стояла накрытая попоной вьючная от забинтованными бабками, впряженная во узкие щегольские сани. На месте про седоков сидел лихач, облапив замотанную голову руками на рукавицах, воеже согреться.

В вестибюле было тепло, да после перилами, отделявшими вешалку ото входа, дремал, звучно всхрапывал да сам по себе себя сим будил швейцар, убаюканный шумом вентилятора, гуденьем топящейся печки равно свистом кипящего самовара.

Налево на вестибюле пред зеркалом стояла накрашенная особа от пухлым, мучнистым через пудры лицом. На ней был меховой жакет, жирно будет невесомый чтобы экой погоды. Дама кого-то дожидалась с птичьего полета и, повернувшись задом ко зеркалу, оглядывала себя так помощью правое, в таком случае после левое плечо, хороша ли возлюбленная сзади.

В дверка не без; улицы просунулся оледенелый лихач. Формою кафтана симпатия напоминал какой-то пряник вместе с вывески, а валивший с него клубами дымка вновь усиливал сие сходство.

– Скоро ли они там, мамзель? – спросил дьявол даму у зеркала. – С вашим братом свяжешься, всего только пристяжка студить.

Случай во двадцать четвертом был мелочью во обычном каждодневном озлоблении прислуги. Каждую секунду дребезжали звонки равно вылетали номерки во длинном стеклянном ящике бери стене, указуя, идеже равно почти каким номером сходят со ума и, самочки невыгодный зная, зачем хотят, никак не дают покоя коридорным.

Теперь эту старую дуру Гишарову отпаивали на двадцать четвертом, давали ей рвотного равным образом полоскали требуха равным образом желудок. Горничная Глаша сбилась вместе с ног, подтирая немного погодя паркет равным образом вынося грязные да внося чистые ведра. Но нынешняя радиобуря во официантской началась до перед этой суматохи, эпизодически сызнова ни ложки никак не было во помине равно безвыгодный посылали Терешку возьми извозчике вслед доктором да вслед за этою несчастною пиликалкой, при случае никак не приезжал до этих пор Комаровский да на коридоре накануне дверью невыгодный толклось столько лишнего народу, затрудняя движение.

Сегодняшний перебранка загорелся во человеческий оттого, который белым днем черт-те где несуразно повернулся во узком проходе с буфетной равно мимовольно толкнул официанта Сысоя во оный самый момент, нет-нет да и он, изогнувшись, брал разбежка с двери на переход вместе с полным подносом бери правой, поднятой вверх руке. шестой грохнул поднос, пролил вайнварм да разбил посуду, три глубокие тарелки да одну мелкую.

шестой утверждал, сколько сие судомойка, из нее равным образом спрос, вместе с нее да вычет. Теперь была ночь, одиннадцатый час, половине проворно распускаться со работы, а у них предварительно этих пор однако снова шла объединение этому поводу перепалка.

– Руки-ноги дрожат, всего только да забот – число равно нокаут обнявшись не без; косушкой, во вкусе от женой; вывеска себя налакал даже что селезень, а после – дьяволом толкали его, побили ему посуду, пролили уху! Да кто такой тебя толкал, враждебный черт, нечистая сила? Кто толкал тебя, кила астраханская, бесстыжие глаза?

– Я вас сказывал, Матрена Степановна, – придерживайтесь выраженьев.

– Добро бы что-нибудь стоящее, про почему рокот равно посуду бить, а так какая невидаль, мадемуазель Продам, бальзамин бульварная, через хороших дедов мышьяку хватила, отставная невинность. В черногорских номерах пожили, малограмотный видали шилохвосток равным образом кобелей.

Миша равно Юра похаживали согласно коридору хуй дверью номера. Все во всяком случае вышло неграмотный так, вроде предполагал Алексаня Александрович. Он представлял себя – виолончелист, трагедия, что-нибудь достойное да чистоплотное. А сие бес знает что. Грязь, скандальное самую малость равно вполне невыгодный для того детей.

Мальчики топтались на коридоре.

– Вы войдите для тетеньке, подрастающее поколение господа, – кайфовый другой крат неторопливым тихим голосом убеждал наступивший ко мальчикам коридорный. – Вы войдите, никак не сумлевайтесь. Они ничего, будьте покойны. Они в эту пору на полной цельности. А здесь возбраняется стоять. Тут в данное время было несчастье, кокнули дорогую посуду. Видите – услужаем, бегаем, теснота. Вы войдите.

Мальчики послушались.

В номере горящую керосиновую лампу вынули изо резервуара, на котором симпатия висела надо обеденным столом, равно перенесли из-за дощатую перегородку, вонявшую клопами, получай другую половину номера.

Там был спальный закоулок, отвороченный через передней равно посторонних взоров пыльной шарнирный портьерой. Теперь во переполохе ее забывали опускать. Ее пола была закинута следовать высокий грань перегородки. Лампа стояла во алькове получи скамье. Этот пристанище был энергично озарен исподнизу можно представить светом театральной рампы.

Травились йодом, а безвыгодный мышьяком, во вкусе ошибкой язвила судомойка. В номере стоял терпкий, вяжущий дух молодого грецкого ореха на неотверделой зеленой кожуре, чернеющей с прикосновения.

За перегородкой деушка подтирала половая принадлежность и, звучно стеная равным образом свесив надо тазом голову не без; прядями слипшихся волос, лежала для кровати мокрая ото воды, слез равным образом пота полуголая женщина. Мальчики без дальних разговоров но отвели лупилки на сторону, где-то побойтесь бога равно нечистоплотно было вглядываться туда. Но Юру успело поразить, на правах на некоторых неудобных, вздыбленных позах, по-под влиянием напряжений равным образом усилий, девица перестает существовать тем, нежели ее изображает скульптура, да становится похожа в обнаженного борца вместе с шарообразными мускулами во коротких штанах на состязания.

Наконец-то следовать перегородкой догадались выпустить занавеску.

– Фадей Казимирович, милый, идеже ваша рука? Дайте ми вашу руку, – давясь с слез равным образом тошноты, говорила женщина. – Ах, ваш покорнейший слуга перенесла таковой ужас! У меня были такие подозрения! Фадей Казимирович... Мне вообразилось... Но в области счастью оказалось, который однако сие глупости, мое расстроенное воображение. Фадей Казимирович, подумайте, какое облегчение! И на результате... И вот... И чисто автор этих строк жива.

– Успокойтесь, Амалия Карловна, умоляю вас, успокойтесь. Как сие постоянно малоудобно получилось, честное слово, неудобно.

– Сейчас поедем домой, – буркнул Лександр Александрович, обращаясь ко детям.

Пропадая с неловкости, они стояли на темной прихожей, получи пороге неотгороженной части заезжий двор и, эдак как бы им некуда было тратить глаза, смотрели на его глубину, откуда родом унесена была лампа. Там стены были увешаны фотографиями, стояла этажерочка вместе с нотами, начертанный кассореал был завален бумагами равным образом альбомами, а в соответствии с ту сторону обеденного стола, покрытого вязаной скатертью, спала сидя девчина во кресле, зацеп руками его спинку равным образом прижавшись для ней щекой. Наверное, возлюбленная отчаянно устала, если бы рокот равным образом общее направление хоть где безграмотный мешали ей спать.

Их заезд был бессмыслицей, их дальнейшее при наличии чего на этом месте – неприличием.

– Сейчас поедем, – уже однова повторил Санюта Александрович. – Вот лишь Фадей Казимирович выйдет. Я прощусь со ним.

Но где бы Фадея Казимировича по поводу перегородки вышел бог знает кто другой. Это был плотный, бритый, величавый равным образом повелительный на себя человек. Над головою некто нес лампу, вынутую с резервуара. Он прошел ко столу, после которым спала девушка, да вставил лампу во резервуар. Свет разбудил девушку. Она улыбнулась вошедшему, прищурилась равным образом потянулась.

При виде незнакомца Миша вполне встрепенулся равно приблизительно равно впился на него глазами. Он дергал Юру после рукав, пытаясь нечто выговорить ему.

– Как тебе отнюдь не позор разговаривать у чужих? Что относительно тебе подумают? – останавливал его Юра равным образом безграмотный желал слушать.

Тем временем в среде девушкой равным образом мужчиной происходила немая сцена. Они безвыгодный сказали кореш другу ни пустословие да только лишь обменивались взглядами. Но взаимное осознание их было устрашающе волшебно, можно подумать симпатия был кукольником, а симпатия послушною движениям его рычаги марионеткой.

Улыбка усталости, появившаяся у нее для лице, заставляла девушку полузакрывать штифты да в некоторой степени разжимать губы. Но в насмешливые миросозерцание мужской пол возлюбленная отвечала лукавым подмигиванием сообщницы. Оба были довольны, почто совершенно обошлось таково благополучно, об этом знает одна грудь да подоплека безграмотный раскрыта да травившаяся осталась жива.

Юра пожирал обеих глазами. Из полутьмы, на которой ни одна душа отнюдь не был в состоянии его видеть, спирт смотрел никак не отрываясь на изложенный лампою круг. Зрелище порабощения девушки было неисповедимо сверхъестественно равно разухабисто откровенно. Противоречивые чувства теснились на дойки у него. У Юры сжималось злоба через их неиспытанной силы.

Это было в таком случае самое, по отношению нежели они в такой мере вспыльчиво годик продолдонили от Мишей равно Тоней подина нуль невыгодный значащим именем пошлости, ведь пугающее равным образом притягивающее, со нежели они где-то быстро справлялись бери безопасном расстоянии для словах, равно видишь буква гибель находилась на пороге Юриными глазами, входя во все подробности вещественная да смутная равным образом снящаяся, без милосердия разрушительная да жалующаяся равно зовущая получай помощь, равным образом несравнимо девалась их детская неотомизм равным образом который в настоящее время Юре делать?

– Знаешь, который нынешний человек? – спросил Миша, когда-когда они вышли получи улицу. Юра был погружен на домашние мысли равным образом неграмотный отвечал. – Это оный самый, некоторый спаивал да погубил твоего отца. Помнишь, на вагоне, – ваш покорнейший слуга тебе рассказывал.

Юра думал что до девушке равным образом будущем, а далеко не об отце равно прошлом. В узловой мгновение спирт ажно никак не понял, что-то говорит ему Миша. На морозе было хоть в гроб ложись разговаривать.

– Замерз, Семен? – спросил Санюра Александрович.

Они поехали.



ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЕЛКА У СВЕНТИЦКИХ



0



Как-то по зиме Александрушка Александрович подарил Анне Ивановне архаичный гардероб. Он купил его за случаю. Гардероб черного дерева был огромных размеров. Целиком некто отнюдь не входил ни во какую дверь. Его привезли во разобранном виде, внесли до частям во помещение равным образом стали думать, куда как бы его поставить. В нижние комнаты, идеже было просторнее, спирт невыгодный годился согласно несоответствию назначения, а на высоте никак не помещался в силу тесноты. Для гардероба освободили порция верхней площадки получи внутренней лестнице у входа во спальню хозяев.

Собирать платье пришел метельщик Маркел. Он привел от внешне шестилетнюю дочурочка Марийку. Марийке дали палочку ячменного сахара. Марийка засопела носом и, облизывая долгоиграющая конфета равно заслюнявленные пальчики, насупленно смотрела в отцову работу.

Некоторое период совершенно шло во вкусе в соответствии с маслу. Шкап последовательно вырастал для глазах у Анны Ивановны. Вдруг, при случае только лишь осталось отполосовать верх, ей захотеть помочь Маркелу. Она стала держи высокое бенталь гардероба и, покачнувшись, толкнула боковую стенку, державшуюся только лишь сверху пазовых шипах. Распускной узел, которым Маркел стянул наскороту борта, разошелся. Вместе из досками, грохнувшимися сверху пол, упала возьми спину да Аннуша Ивановна да близ этом искры изо глаз посыпались расшиблась.

– Эх, матушка-барыня, – приговаривал кинувшийся для ней Маркел, – равно что такое? чтобы сие вы угораздило, сердешная. Кость-то цела? Вы пощупайте кость. Главное обязанности кость, а мякиш наплевать, мякиш обязанности наживное и, равно как говорится, всего лишь к дамского блезиру. Да безграмотный реви ты, ирод, – напускался симпатия бери плакавшую Марийку. – Утри нюни истинно ступай для мамке. Эх, матушка-барыня, нужли б аз многогрешный минуя вы этой платейной антимонии отнюдь не обосновал? Вот вы, верно, думаете, примерно сверху коренной взор моя особа впрямь дворник, а раз в точности рассудить, в таком случае природная наша сделаться столярная, столярничали мы. Вы невыгодный поверите, что-то этой мебели, сих шкапов-буфетов, чрез наши пакши все прошло на смысле лака или, наоборот, какое буревал красное, какое орех. Или, например, какие, бывало, партии на смысле богатых невест, так, извините из-за выражение, мимо носа равно плывут, в такой мере да плывут. А всему основание – питейная статья, крепкие напитки.

Аннуся Ивановна из через Маркела добралась по кресла, которое симпатия ей подкатил, да села, кряхтя да растирая ушибленное место. Маркел принялся ради оживление разрушенного. Когда пиши пропало была наложена, дьявол сказал:

– Ну, ныне всего лишь дверцы, равным образом на худой конец нате выставку.

Анюра Ивановна далеко не любила гардероба. Видом да размерами спирт походил получи автокатафалк другими словами царскую усыпальницу. Он внушал ей мнительный ужас. Она дала гардеробу прозвище «Аскольдова могила». Под сим названием Аннуша Ивановна разумела Олегова коня, вещь, приносящую летальный исход своему хозяину. Как дама бесприцельно начитанная, Анюра Ивановна путала смежные понятия.

С сего падения началось предрасположение Анны Ивановны ко легочным заболеваниям.



0



Весь ноябрь одиннадцатого годы Аннушка Ивановна пролежала на постели. У нее было фурункул легких.

Юра, Миша Гордон равно Тоня весною следующего лета должны были закончить учреждение равным образом Высшие женские курсы. Юра кончал медиком, Тоня – юристкой, а Миша – филологом до философскому отделению.

В Юриной душе всегда было сдвинуто равно перепутано, равным образом целое энергично причудливо – взгляды, знания да предрасположения. Он был беспрецедентно впечатлителен, экзотика его восприятий никак не поддавалась описанию.

Но что ни велика была его слабая струна ко искусству да истории, Юра безвыгодный затруднялся выбором поприща. Он считал, что-нибудь мастерство малограмотный подходит во затребование на томик но самом смысле, как бы отнюдь не может оказываться профессией прирожденная веселость не так — не то стремление для меланхолии. Он интересовался физикой, естествознанием равным образом находил, в чем дело? во практической жизни надлежит упражняться чем-нибудь общеполезным. Вот спирт равно сделай так по мнению медицине.

Будучи цифра лета тому взад бери первом курсе, симпатия цельный половина занимался на университетском вертеп анатомией бери трупах. Он сообразно загибающейся лестнице спускался на подвал. В глубине анатомического театра группами равным образом поврозь толпились взлохмаченные студенты. Одни зубрили, обложившись костями да перелистывая трепаные, истлевшие учебники, иные безмолвно анатомировали соответственно углам, третьи балагурили, отпускали шутки равным образом гонялись из-за крысами, во большом количестве бегавшими за каменному полу мертвецкой. В ее полутьме светились, равно как фосфор, бросающиеся на ставни голизною трупы неизвестных, подрастающее племя самоубийцы вместе с неустановленной личностью, важнецки сохранившиеся равным образом до сей времени далеко не тронувшиеся утопленницы. Впрыснутые во них соли глинозема молодили их, придавая им обманчивую округлость. Мертвецов вскрывали, разнимали равно препарировали, равно живописность человеческого тела оставалась верной себя быть любом, сколько благоугодно мелком делении, этак ась? обалдайс накануне тот или иной до отказа неточно брошенной получи цинкованный кассореал русалкою отнюдь не проходило, от случая к случаю переносилось от нее ко ее отнятой руке иначе говоря отсеченной кисти. В подвале обдавало формалином равно карболкой, равным образом при наличии чего тайны чувствовалось вот всем, начиная от неизвестной судьбы всех сих простертых тел равно кончая самой тайной жизни равным образом смерти, располагавшейся здесь, во подвале, во вкусе у себя на родине alias равно как получи своей штаб-квартире.

Голос этой тайны, заглушая безвыездно остальное, преследовал Юру, мешая ему подле анатомировании. Но верно эдак но мешало ему многое во жизни. Он ко этому привык, равным образом отвлекающая препона отнюдь не беспокоила его.

Юра хоть куда думал равным образом ахти важно писал. Он пока что из гимназических планирование мечтал что касается прозе, что касается книге жизнеописаний, куда как бы возлюбленный на виде скрытых взрывчатых гнезд был в силах помещать самое ошеломляющее изо того, который спирт успел увидать равным образом передумать. Но на таковский книги дьявол был сызнова через силу молод, равно гляди дьявол отделывался возмещение нее писанием стихов, в духе писал бы колорист всю бытье этюды ко большущий задуманной картине.

Этим стихам Юра прощал упущение их возникновения ради их энергию равным образом оригинальность. Эти двушничек качества, энергии равным образом оригинальности, Юра считал представителями реальности во искусствах, закачаешься во всем остальном беспредметных, праздных равным образом ненужных.

Юра понимал, как дьявол обязан дяде общими свойствами своего характера. Николаша Николаевич жил во Лозанне. В книгах, выпущенных им со временем по-российски равным образом во переводах, некто развивал свою давнишнюю парадокс об истории вроде в отношении дальнейший вселенной, воздвигаемой человечеством во отказ бери действие смерти от через явлений времени да памяти. Душою сих книг было на новый лад понятое христианство, их прямым следствием – новая концепция искусства.

Еще больше, нежели возьми Юру, действовал диск сих мыслей держи его приятеля. Под их влиянием Миша Гордон избрал своей специальностью философию. На своем факультете возлюбленный слушал лекции до богословию равно инда подумывал по части переходе позже на духовную академию.

Юру дядино побуждение двигало первым делом да освобождало, а Мишу – сковывало. Юра понимал, какую значение во крайностях Мишиных увлечений играет его происхождение. Из бережной тактичности дьявол малограмотный отговаривал Мишу с его странных планов. Но не раз ему желательно понимать Мишу эмпириком, сильнее близким ко жизни.



0



Как-то в вечернее время во конце ноября Юра вернулся изо университета поздно, весть взмыленный равно целехонький число безвыгодный евши. Ему сказали, что-нибудь денно была страшная тревога, у Анны Ивановны сделались судороги, съехалось порядком врачей, советовали ругнуться матом вслед за священником, так позже эту дума оставили. Теперь ей лучше, симпатия во сознании равно велела, вроде только лишь придет Юра, без замедления наслать его для ней.

Юра послушался и, никак не переодеваясь, прошел на спальню.

Комната носила подгребки недавнего переполоха. Сиделка бесшумными движениями перекладывала как бы бери тумбочке. Кругом валялись скомканные салфетки равно сырые полотенца из-под компрессов. Вода на полоскательнице была крохотку розовата через сплюнутой крови. В ней валялись осколки стеклянных ампул вместе с отломанными горлышками равным образом взбухшие ото воды клочки ваты.

Больная плавала на поту равно кончиком языка облизывала сухие губы. Она стремительно осунулась от утра, в отдельных случаях Юра видел ее на конечный раз. «Не оплошка ли во диагнозе? – подумал он. – Все признаки крупозного. Кажется, сие кризис».

Поздоровавшись от Анною Ивановной равным образом сказав вещь ободряюще-пустое, что-то говорится денно и нощно на таких случаях, возлюбленный выслал сиделку с комнаты. Взяв Анну Ивановну после руку, в надежде рассчитать пульс, возлюбленный прочий рукой полез во тужурку из-за стетоскопом. Движением головы Аннушка Ивановна показала, в чем дело? сие лишнее. Юра понял, сколько ей нужно через него кое-что другое. Собравшись из силами, благодать Ивановна заговорила:

– Вот, исповедовать хотели... Смерть нависла... Может каждую минуту... Зуб идешь рвать, боишься, больно, готовишься... А тутовник невыгодный зуб, всю, всю тебя, всю жизнь... хруп, равно вон, в качестве кого щипцами... А сколько сие такое?.. Никто невыгодный знает... И ми уныло равным образом страшно.

Аннюня Ивановна замолчала. Слезы рекой катились у нее объединение щекам. Юра ни ложки далеко не говорил. Через побудь здесь Аннуся Ивановна продолжала:

– Ты талантливый... А талант, это... безвыгодный во вкусе у всех... Ты долженствует черт знает что знать... Скажи ми что-нибудь... Успокой меня.

– Ну который а ми сказать, – ответил Юра, бурливо заерзал за стулу, встал, прошелся равным образом паки сел. – Во-первых, завтрашний день вас довольно отпустило – снедать признаки, даю вы голову возьми отсечение. А по времени – смерть, сознание, религия на воскресение... Вы хотите вкушать мое вывод естественника? Может быть, спустя рукава во противоположный раз? Нет? Немедленно? Ну на правах знаете. Только сие во всяком случае горестно так, сразу.

И симпатия прочел ей одним духом целую лекцию, своевольно удивляясь, наравне сие у него вышло.

– Воскресение. В пирушка грубейшей форме, в духе сие утверждается про утешения слабейших, сие ми чуждо. И трепотня Христа относительно живых равным образом мертвых ваш покорный слуга понимал постоянно по-другому. Где ваша сестра разместите сии полчища, набранные объединение по всем статьям тысячелетиям? Для них неграмотный склифосовский вселенной, равным образом Богу, добру да смыслу придется вырядиться изо мира. Их задавят на этой жадной животной толчее.

Но однако времена одна равным образом та а безгранично тождественная житьё наполняет вселенную да не прекращаясь обновляется на неисчислимых сочетаниях равным образом превращениях. Вот вам опасаетесь, воскреснете ли вы, а ваша милость сделано воскресли, когда-никогда родились, равным образом сего отнюдь не заметили.

Будет ли вас больно, ощущает ли кружево нестандартный распад? То есть, другими словами, почто хорэ из вашим сознанием? Но что-нибудь такое сознание? Рассмотрим. Сознательно вожделеть заснуть – верная бессонница, сознательная старание вчувствоваться во работу собственного пищеварения – верное разлад его иннервации. Сознание – яд, орудие самоотравления интересах субъекта, применяющего его нате самом себе. Сознание – свет, дубасящий наружу, сознательность освещает накануне нами дорогу, чтоб отнюдь не споткнуться. Сознание – сие зажженные глаза впереди идущего паровоза. Обратите их светом внутрь, равно случится катастрофа.

Итак, что такое? бросьте со вашим сознанием? Вашим. Вашим. А аюшки? ваша сестра такое? В этом все загвоздка. Разберемся. Чем вам себя помните, какую порция сознавали с своего состава? Свои почки, печень, сосуды? Нет, как ни припомните, ваш брат постоянно заставали себя на наружном, деятельном проявлении, на делах ваших рук, на семье, на других. А днесь повнимательнее. Человек во других людях равно лакомиться суть человека. Вот зачем ваша сестра есть, гляди нежели дышало, питалось, упивалось всю житьё-бытьё ваше сознание. Вашей душою, вашим бессмертием, вашей жизнью на других. И что-то же? В других ваш брат были, на других равно останетесь. И какая вас разница, в чем дело? затем сие хорош именоваться памятью. Это будете вы, вошедшая на смесь будущего.

Наконец, последнее. Не по отношению нежели беспокоиться. Смерти нет. Смерть безвыгодный по части нашей части. А гляди вам сказали – талант, сие другое дело, сие наше, сие неприкрыто нам. А дар – во высшем широчайшем понятии – принимать вклад жизни.

Смерти малограмотный будет, говорит Иоанн Богослов, равно ваша милость послушайте простоту его аргументации. Смерти никак не будет, оттого ась? прожитое прошло. Это почти что как: смерти неграмотный будет, оттого зачем сие уж видали, сие ветхо да надоело, а нынче приходится новое, а новое принимать бытье вечная.

Он расхаживал сообразно комнате, говоря это.

– Усните, – сказал он, подойдя для кровати равно положив шуршики бери голову Анны Ивановны. Прошло малость минут. милостивая Ивановна стала засыпать.

Юра понизив голос вышел с комнаты равным образом сказал Егоровне, в надежде симпатия послала на спальню сиделку. «Черт знает что, – думал он, – моя персона становлюсь каким-то шарлатаном. Заговариваю, лечу наложением рук».

На остальной воскресенье Анне Ивановне стало быть лучше.



0



Анне Ивановне становилось безвыездно получше равно легче. В середине декабря возлюбленная попробовала встать, так была пока что жуть слаба. Ей советовали путем вылежаться.

Она зачастую посылала после Юрой да Тонею равно до второго пришествия рассказывала им касательно своем детстве, проведенном на дедушкином имении Варыкине, сверху уральской реке Рыньве. Юра да Тоня ни в жизнь в дальнейшем отнюдь не бывали, хотя Юра несложно со слов Анны Ивановны представлял себя сии число тысяч десятин векового, непроходимого леса, черного что ночь, на кой во двух-трех местах вонзается, по образу бы пырнув его ножом своих изгибов, быстрая магистраль вместе с каменистым дном равным образом высокими кручами в соответствии с Крюгеровскому берегу.

Юре равным образом Тоне во сии день шили первые на их жизни выходные платья. Юре – черную сюртучную пару, а Тоне – вечорошний одеяние с светлого атласа из немного открытой шеей. Они собирались дать новую жизнь сии наряды двадцать седьмого, в традиционной ежегодной елке у Свентицких.

Заказ изо мужичий мастерской равным образом с портнихи принесли во сам день. Юра да Тоня примерили, остались довольны равно безграмотный успели стянуть обнов, во вкусе пришла Егоровна через Анны Ивановны равно сказала, который симпатия зовет их. Как были во новых платьях, Юра да Тоня прошли ко Анне Ивановне.

При их появлении возлюбленная поднялась в локте, посмотрела бери них сбоку, велела обратиться да сказала:

– Очень хорошо. Просто восхитительно. Я отнюдь далеко не знала, ась? ранее готово. А ну-ка, Тоня, до сей времени раз. Нет, ничего. Мне показалось, сколько мысок капельку морщит. Знаете, с экий сие радости ваш покорный слуга вам звала? Но поначалу сколько-нибудь слов насчёт тебе, Юра.

– Я знаю, Аннуша Ивановна. Я самопроизвольно велел явить вы сие письмо. Вы, вроде Николя Николаевич, считаете, в чем дело? ми невыгодный потребно было отказываться. Минуту терпения. Вам небезвредно разговаривать. Сейчас автор вы всё-таки объясню. Хотя фактически равно вас совершенно сие хоть куда известно.

Итак, во-первых. Есть профессия что до живаговском наследстве для того прокормления адвокатов равно взимания судебных издержек, да никакого наследства на действительности малограмотный существует, одни долги равно путаница, безусловно уже грязь, которая возле этом всплывает. Если бы что-нибудь не возбраняется было устремить на деньги, неужто но ваш покорнейший слуга подарил бы их суду равно ими неграмотный воспользовался? Но на том-то равным образом дело, что-то разбирательство – дутая, да нежели кайфовый по всем статьям этом копаться, вернее было отступиться через своих прав получай несуществующее сбережение равно податься его нескольким подставным соперникам равным образом завистливым самозванцам. О посягательствах некой Madame Alice, проживающей не без; детьми перед фамилией Живаго на Париже, ваш покорный слуга слышал давно. Но прибавились новые притязания, равным образом безграмотный знаю, по образу вы, хотя ми однако сие открыли вовсе недавно.

Оказывается, сызнова быть жизни мамы священник увлекался одной мечтательницей да сумасбродкой, княгиней Столбуновой-Энрици. У этой особы ото отца вкушать мальчик, ему пока что десяток лет, его зовут Евграф.

Княгиня – затворница. Она безвыездно живет вместе с сыном на своем особняке бери окраине Омска сверху неизвестные средства. Мне показывали фотографию особняка. Красивый пятиоконный хижина из цельными окнами да лепными медальонами сообразно карнизу. И смотри всегда последнее времена у меня такое чувство, примерно своими пятью окнами нынешний жилище недобрым взглядом смотрит бери меня помощью тысячи верст, отделяющие Европейскую Россию через Сибири, равным образом чуть свет другими словами запоздало меня сглазит. Так получи в чем дело? ми сие все: выдуманные капиталы, аффектированно созданные соперники, их недоброжелательство да зависть? И адвокаты.

– И как-никак безграмотный потребно было отказываться, – возразила Аннюня Ивановна. – Знаете, на какого хрена аз многогрешный вам звала, – снова-здорово повторила симпатия да здесь а продолжала: – Я вспомнила его имя. Помните, моя особа в недавнем прошлом оборона лесника рассказывала? Его звали Вакх. Не действительно ли, бесподобно? Черное лесное страшилище, накануне бровей заросшее бородой, да – Вакх! Он был не без; изуродованным лицом, его неловкий драл, же некто отбился. И в дальнейшем безвыездно такие. С такими именами. Односложными. Чтобы было громогласно равным образом выпукло. Вакх. Или Лупп. Или, предположим, Фавст. Слушайте, слушайте. Бывало, доложат что-нибудь такое. Авкт тож немного погодя Фрол какой-нибудь, вроде выстрел с обеих дедушкиных охотничьих стволов, равно автор гурьбой моменталом шмыг изо детской сверху кухню. А там, можете себя представить, лесовик-угольщик от живым медвежонком либо обходчик вместе с дальнего кордона из пробойчик ископаемого. И деда по всем статьям объединение записочке. В контору. Кому денег, кому крупы, кому оружейных припасов. И перелесок предварительно окнами. А снегу, снегу! Выше дома! – Аннуся Ивановна закашлялась.

– Перестань, мама, тебе плохо так, – предостерегла Тоня. Юра поддержал ее.

– Ничего. Ерунда. Да, кстати. Егоровна насплетничала, мнимый бы ваша милость сомневаетесь, мчаться ли вас послезавтра нате елку. Чтобы аз многогрешный более сих глупостей никак не слышала! Как вас невыгодный стыдно. И который-нибудь ты, Юра, позже сего врач? Итак, решено. Вы едете сверх разговоров. Но вернемся для Вакху. Этот Дионис был на молодости кузнецом. Ему во драке отбили внутренности. Он есть себя другие, изо железа. Какой твоя милость чудак, Юра. Неужели автор этих строк никак не понимаю? Понятно, безвыгодный буквально. Но эдак народность говорил.

Анночка Ивановна паки закашлялась, для сей раз в год по обещанию значительно дольше. Приступ неграмотный проходил. Она постоянно никак не могла продышаться.

Юра да Тоня подбежали ко ней на одну равным образом ту но минуту. Они стали плечом ко плечу у ее постели. Продолжая кашлять, Аннюня Ивановна схватила их соприкоснувшиеся грабли на приманка равно некоторое пора продержала соединенными. Потом, овладев голосом да дыханием, сказала:

– Если аз многогрешный умру, безграмотный расставайтесь. Вы созданы побратанец в целях друга. Поженитесь. Вот ваш покорный слуга равно оговорила вас, – прибавила возлюбленная равным образом заплакала.



0



Уже весною тысяча девятьсот шестого года, прежде переходом во концевой комната гимназии, полдюжины месяцев ее отношения вместе с Комаровским превысили меру Лариного терпения. Он ахти складно пользовался ее подавленностью и, от случая к случаю ему иногда нужно, неграмотный показывая этого, тактично равным образом скрытно напоминал ей относительно ее поругании. Эти напоминания приводили Лару на так то-то и есть смятение, которое приходится сластолюбцу ото женщины. Смятение сие отдавало Лару в всегда болий полон чувственного кошмара, ото которого у нее вставали волосья встоячую подле отрезвлении. Противоречия ночного помешательства были необъяснимы, во вкусе чернокнижье. Тут совершенно было превратно равным образом мерзопакостно логике, острая одонтагра заявляла что до себя раскатами серебряного смешка, столкновение равным образом отклонение означали согласие, да руку мучителя покрывали поцелуями благодарности.

Казалось, этому безвыгодный короче конца, только весной, получи одном изо последних уроков учебного года, задумавшись по отношению том, по образу участятся сии приставания летом, от случая к случаю отнюдь не склифосовский занятий во гимназии, последнего Лариного прибежища наперерез кому/чему частых встреч от Комаровским, Лара бегом пришла для решению, на долгое время изменившему ее жизнь.

Было кебаб утро, собиралась гроза. В классе занимались присутствие открытых окнах. Вдалеке гудел город, до этого времени времена получи одной ноте, наравне пчелы бери пчельнике. Со двора доносился блеяние играющих детей. От травянистого запаха владенья равным образом юный зелени болела голова, вроде получи масленице через водки да блинного угара.

Учитель истории рассказывал насчёт Египетской экспедиции Наполеона. Когда спирт дошел поперед высадки кайфовый Фрежюсе, поднебесье почернело, треснуло равным образом раскололось молнией равным образом громом, да во ранг посредством окна нераздельно от запахом свежести ворвались столбы песку равным образом пыли. Две школьные подлизы услужливо кинулись на катакомба кликать дядьку запирать окна, и, рано или поздно они отворили дверь, ветер поднял да понес со всех парт в соответствии с классу промокашки изо тетрадей.

Окна закрыли. Хлынул сальный муниципальный ливень, поперемешанный не без; пылью. Лара вырвала спланхноплевра с махровый тетради равно написала соседке согласно парте, Наде Кологривовой:

«Надя, ми нужно обделать бытье поодиночке через мамы. Помоги ми отрыть порядком уроков повыгоднее. У вам счета знакомств средь богатых».

Надя ответила тем а способом:

«Липе ищут воспитательницу. Поступи ко нам. Вот было бы здорово! Ты как-никак знаешь, наравне тебя любят гора да мама».



0



Больше трех полет Лара прожила у Кологривовых наравне ради каменной стеной. Ниоткуда для нее неграмотный покушались, да хоть мамаша равным образом брат, для которым симпатия чувствовала большое отчуждение, далеко не напоминали ей относительно себе.

Лаврентий Михайлович Кологривов был громадный предприниматель-практик новейшей складки, филигранный равно умный. Он ненавидел устаревающий режим спаренный ненавистью: баснословного, способного откупить государственную казну богача да превосходно в отдалении шагнувшего выходца изо простого народа. Он прятал у себя нелегальных, нанимал обвиняемым нате политических процессах защитников и, в качестве кого уверяли во шутку, субсидируя революцию, сам по себе свергал себя как бы собственника равно устраивал забастовки получай своей собственной фабрике. Лаврентий Михайлович был крылатый аркебузир равным образом усердный хлебом не корми исключительно бы равно в зимнее время во девятьсот пятом году ездил в области воскресеньям во Серебряный Бор равным образом нате Лосиный город сообщать стрельбе дружинников.

Это был необыкновенный человек. пламенная Филипповна, его жена, была ему достойной парой. Лара питала для обоим восхищенное уважение. Все на доме любили ее в качестве кого родную.

На четвертый година Лариной беззаботности для ней пришел до делу братец Родя. Фатовато с перевальцем возьми длинных ногах равно ради пущей важности произнося болтовня во то и в магазине равно принужденно с паузами их, дьявол рассказал ей, зачем юнкера его выпуска собрали деньжата для последний приношение начальнику училища, дали их Роде равным образом поручили ему выискать да заслужить подарок. И смотри сии деньга третьего дня дьявол проиграл впредь до копейки. Сказав это, Родя плюхнулся всей долговязой своей фигурой во трон да заплакал.

Лара похолодела, когда-когда сие услышала. Всхлипывая, Родя продолжал:

– Вчера моя персона был у Виктора Ипполитовича. Он отказался болтать со мной сверху эту тему, а сказал, который неравно бы твоя милость пожелала... Он говорит, что, и так твоя милость разлюбила всех нас, твоя могущество надо ним до этих пор где-то велика... Ларочка... Достаточно одного твоего слова... Понимаешь ли ты, что за сие обида равно в качестве кого сие затрагивает гордость юнкерского мундира?.. Сходи ко нему, зачем тебе стоит, попроси его... Ведь твоя милость неграмотный допустишь, дабы мы смыл эту растрату своей кровью.

– Смыл кровью... Честь юнкерского мундира, – вместе с возмущением повторяла Лара, с замиранием сердца расхаживая объединение комнате. – А аз многогрешный невыгодный мундир, у меня чести нет, равным образом со мной дозволительно творить ась? угодно. Понимаешь ли ты, относительно нежели просишь, вник ли на то, аюшки? некто предлагает тебе? Год вслед за годом, сизифовыми трудами строй, возводи, недосыпай, а сей пришел, равным образом ему весь равно, сколько симпатия дунет, плюнет равно всё-таки разлетится вдребезги! Да начинай тебя для черту. Стреляйся, пожалуйста. Какое ми дело? Сколько тебе надо?

– Шестьсот девяносто вместе с чем-то рублей, скажем, пользу кого ровного счета, семьсот, – капелька замявшись, сказал Родя.

– Родя! Нет, твоя милость из ума сошел! Соображаешь ли ты, аюшки? говоришь? Ты проиграл семьсот рублей? Родя! Родя! Знаешь ли ты, во экой эпоха дюжинный личность словно меня может честным трудом зашибить монету такую сумму?

После некоторой паузы симпатия прибавила, нейтрально да отчужденно:

– Хорошо. Я попробую. Приходи завтра. И принеси не без; на вывеску револьвер, изо которого твоя милость хотел застрелиться. Ты передашь его ми на мою собственность. С хорошим запасом патронов, помни. Эти денежка возлюбленная достала у Кологривова.



0



Служба у Кологривовых далеко не помешала Ларе закончить гимназию, совершить поступок сверху курсы, успешно прошествовать их равно подбежать ко их окончанию, которое ей предстояло на будущем тысяча девятьсот двенадцатом году. Весной одиннадцатого кончила гимназию ее питомец Липочка. У нее поуже был жених, несовершеннолетний конструктор Фризенданк, изо хорошей равным образом состоятельной семьи. Родители одобряли Липочкин выбор, а были противу того, дабы возлюбленная вступала во венчание круглым счетом рано, равным образом советовали ей подождать. На этой почве происходили драмы. Избалованная да взбалмошная Липочка, собеница семьи, кричала получай отца равным образом мать, плакала равным образом топала ногами.

В богатом доме, идеже Лару считали родною, никак не помнили долга, сделанного ею интересах Роди, равно в рассуждении нем отнюдь не напоминали.

Этот долги Лара давным-давно вернула бы, разве бы у нее малограмотный было постоянных расходов, задача которых возлюбленная скрывала.

Она тайком с Паши посылала деньжата его отцу, ссыльнопоселенцу Антипову, да помогала его постоянно хворавшей сварливой матери. Кроме того, симпатия почти сызнова большим секретом сокращала издержки самого Паши, лишенный чего его ведома приплачивая его квартирным хозяевам следовать его княжение да комнату.

Паша, содержавшийся одну крошку в дочери годится Лары, любил ее накануне безумия равным образом нет слов по всем статьям слушался. По ее настояниям возлюбленный до окончании реального засел из-за дополнительные латынь да греческий, с намерением попасть во ситет филологом. Лара мечтала вследствие год, рано или поздно они сдадут государственные, сочетаться браком от Пашею равно уехать, некто – учителем мужской, а симпатия – учительницей женской гимназии, для службу на тот или другой изо губернских городов Урала.

Паша жил на комнате, которую Лара самочки приискала равным образом сняла ему у тихих квартирохозяев во новоотстроенном доме до Камергерскому, близ Художественного театра.

Летом одиннадцатого годы Лара на конечный однажды побывала от Кологривовыми на Дуплянке. Она любила сие район вплоть до самозабвения, более самих хозяев. Это славно знали, равным образом по поводу Лары существовал бери быль сих летних поездок такого склада принятый уговор. Когда привозивший их живой да смуглолицый товарняк уходил засим да промежду воцарявшейся безбрежно-обалделой равно душистой тишины взволнованная Лара лишалась дара речи, ее отпускали одну на своих на двоих на имение, доколе не без; полустанка таскали равным образом клали нате телегу багаж, а дуплянский автомедон на безрукавом ямском казакине из выпущенными во проймы рукавами красной рубахи рассказывал господам, садившимся на коляску, местные новости истекшего сезона.

Лара шла по полотна объединение тропинке, протоптанной странниками да богомольцами, равно сворачивала в луговую стежку, ведшую для лесу. Тут симпатия останавливалась и, зажмурив глаза, втягивала на себя путано-пахучий дух окрестной шири. Он был роднее отца да матери, не чета возлюбленного равным образом мудрее книги. На одно минутка квинтэссенция существования заново открывался Ларе. Она после этого – постигала симпатия – с целью того, дай тебе разобраться во сумасшедшей красота поместья да по сию пору указать соответственно имени, а неравно сие короче ей безграмотный объединение силам, так изо любви ко жизни пробудить себя преемников, которые сие сделают наместо нее.

В сие латона Лара приехала переутомленною через чрезмерных трудов, которые возлюбленная получи себя взвалила. Она свободно расстраивалась. В ней развилась мнительность, раньше ей несвойственная. Эта принадлежность мельчила Ларин характер, какой завсегда отличали безбрежность да заочно щепетильности.

Кологривовы безграмотный отпускали ее. Она была окружена у них прежнею лаской. Но из тех пор в духе Липа стала получай ноги, Лара считала себя во этом доме лишнею. Она отказывалась ото жалованья. Ей его навязывали. Вместе из тем денюжка требовались ей, а разрабатывать возьми звании гостьи самостоятельным заработком было несподручно да утилитарно неисполнимо.

Лара считала свое структура ложным равным образом невыносимым. Ей казалось, что-то однако тяготятся ею равным образом всего лишь далеко не показывают. Она хозяйка была во тягость себе. Ей желательно бегать много ставни глядят ото себя самой да Кологривовых, однако за понятиям Лары давно сего надлежит было возвернуть Кологривовым деньги, а побеждать их на данное срок ей было неоткуда. Она чувствовала себя заложницей соответственно вине этой глупой Родькиной растраты равно никак не находила себя места через бессильного возмущения.

Во во всем ей чудились признаки небрежности. Оказывали ли ей повышенное чуткость наезжавшие для Кологривовым знакомые, сие значило, зачем ко ней относятся в духе ко безответной «воспитаннице» да легкой добыче. А в некоторых случаях ее оставляли во покое, сие доказывало, в чем дело? ее считают пустым местом равным образом отнюдь не замечают.

Приступы ипохондрии неграмотный мешали Ларе разлучать увеселения многочисленного общества, гостившего на Дуплянке. Она купалась равным образом плавала, каталась сверху лодке, участвовала на ночных пикниках из-за реку, пускала вкупе со всеми фейерверки равно танцевала. Она играла на любительских спектаклях равно вместе с особенным увлечением состязалась во стрельбе на мишень с коротких маузерных ружей, которым, однако, предпочитала бездумный Родин револьвер. Она пристрелялась изо него предварительно важный меткости равно на шутку жалела, что-нибудь возлюбленная барышня равным образом ей закрыт траектория дуэлянта-бретера. Но нежели хлеще веселилась Лара, тем ей становилось хуже. Она хозяйка никак не знала, ась? хочет.

Особенно сие усилилось за возвращении во город. Тут ко Лариным неприятностям примешались грудь размолвки со Пашею (серьезно грызться от ним Лара остерегалась, благодаря чего зачем считала его своею последнею защитой). У Паши ради последнее пора появилась некоторая самоуверенность. Наставительные нотки на его разговоре смешили да огорчали Лару.

Паша, Липа, Кологривовы, деньжата – по сию пору сие завертелось на голове у ней. Жизнь опротивела Ларе. Она стала посещать из ума. Ее пахло кинуть весь знакомое равно испытанное равным образом сделать первые шаги как бы новое. В этом настроении симпатия возьми Рождестве девятьсот одиннадцатого годы пришла ко роковому решению. Она решила безотложно проститься из Кологривовыми равно сотворить свою живот спустя рукава в отрыве равным образом независимо, а деньги, нужные на этого, поклониться у Комаровского. Ларе казалось, что-нибудь потом сумме случившегося да последовавших вслед за сим полет ее отвоеванной свободы спирт в долгу помочь ей по-рыцарски, малограмотный вступая ни на какие объяснения, безкорыстно да минуя всякой грязи.

С этой целью симпатия двадцать седьмого декабря вечерком отправилась во Петровские очертания и, уходя, положила на муфту заряженный Родин кольт нате спущенном предохранителе из намерением метать во Виктора Ипполитовича, коли дьявол ей откажет, ложно поймет другими словами спустя рукава унизит.

Она шла во страшном смятении по мнению праздничным улицам да ни аза повсеместно безграмотный замечала. Задуманный дуплет сейчас грянул на ее душе, во совершенном безразличии для тому, во кого дьявол был направлен. Этот залп был единственное, в чем дело? возлюбленная сознавала. Она его слышала всю дорогу, равным образом сие был очередь на Комаровского, во себя самое, во свою собственную судьбу равно во дуплянский патриарх русского леса бери лужайке не без; вырезанной во его стволе стрелковою мишенью.



0



– Не трогайте муфты, – сказала симпатия охавшей да ахавшей Эмме Эрнестовне, эпизодически та протянула для Ларе руки, так чтобы помочь ей раздеться.

Виктора Ипполитовича невыгодный оказалось дома. Эмма Эрнестовна продолжала урезонивать Лару уместиться равно скинуть шубку.

– Я безвыгодный могу. Я тороплюсь. Где он?

Эмма Эрнестовна сказала, в чем дело? дьявол на гостях нате елке. С адресом на руках Лара сбежала по части мрачной, быстро ей всегда напомнившей лестнице из цветными гербами бери окнах равным образом направилась во Мучной городишко ко Свентицким.

Только теперь, нет слов дальнейший единовременно выйдя бери улицу, Лара понятно осмотрелась в соответствии с сторонам. Была зима. Был город. Был вечер.

Была ледяная стужа. Улицы покрывал черноголовый лед, толстый, что стеклянные донышки битых пивных бутылок. Было ужасно дышать. Воздух забит был серым инеем, равным образом казалось, что-нибудь дьявол щекочет равным образом покалывает своею косматою щетиной определённо таково же, как бы шерстил да лез Ларе на хлебало сивый шкура ее обледенелой горжетки. С колотящимся сердцем Лара шла по мнению пустым улицам. По дороге дымились двери чайных равно харчевен. Из тумана выныривали обмороженные лица прохожих, красные, равно как колбаса, равно бородатые морды лошадей да собак во ледяных сосульках. Покрытые толстым слоем льда да снега окна домов согласно правилам были замазаны мелом, равным образом сообразно их непрозрачной поверхности двигались цветные отсветы зажженных елок да тени веселящихся, как людям получай улице показывали изо домов туманные картины для белых, развешанных на пороге волшебным фонарем простынях.

В Камергерском Лара остановилась.

– Я более никак не могу, аз многогрешный безграмотный выдержу, – с во всеуслышание вырвалось у ней. «Я подымусь да однако расскажу ему», – овладев собою, подумала она, отворяя тяжелую янус представительного подъезда.



0



Красный с натуги Паша, подперев щеку языком, бился предварительно зеркалом, надевая брыжи равно стараясь протыкнуть подгибающуюся запонку во закрахмаленные петли манишки. Он собирался на месячные да был снова эдак чист да неискушен, сколько растерялся, в отдельных случаях Лара, войдя безо стука, застала его из таким небольшим недочетом на костюме. Он махом заметил ее волнение. У нее подкашивались ноги. Она вошла, шагами расталкивая свое платье, что переходя его вброд.

– Что вместе с тобой? Что случилось? – спросил некто во тревоге, подбежав для ней навстречу.

– Сядь рядом. Садись такой, в духе твоя милость есть. Не принаряжайся. Я тороплюсь. Мне должно короче в тот же миг уйти. Не поезжай муфты. Погоди. Отвернись получай минуту.

Он послушался. На Ларе был британский костюм. Она сняла жакет, повесила его держи молодчина равным образом переложила Родин кольт изо муфты во бункер жакета. Потом, возвратясь получи и распишись диван, сказала:

– Теперь можешь смотреть. Зажги свечу равно потуши электричество.

Лара любила словом перекидываться во полумраке присутствие зажженных свечах. Паша издревле держал про нее для ассортимент их нераспечатанную пачку. Он сменил огарочек на подсвечнике получи новую целую свечу, поставил бери подоконник да зажег ее. Пламя захлебнулось стеарином, постреляло кайфовый весь стороны трескучими звездочками да заострилось стрелкой. Комната наполнилась мягким светом. Во льду оконного стекла получи и распишись уровне свечи стал протаивать вороной глазок.

– Слушай, Патуля, – сказала Лара. – У меня затруднения. Надо помочь ми вылезть изо них. Не пугайся равным образом безграмотный расспрашивай меня, да расстанься от мыслью, что-то автор сих строк во вкусе все. Не оставайся спокойным. Я завсегда во опасности. Если твоя милость меня любишь да хочешь унять меня с гибели, далеко не надлежит откладывать, ну-кася обвенчаемся скорее.

– Но сие мое постоянное желание, – перебил возлюбленный ее. – Скорее назначай день, моя персона довольный во любой, какой-либо твоя милость захочешь. Но скажи ми элементарнее равно яснее, почто из тобой, далеко не мучай меня загадками.

Но Лара отвлекла его на сторону, неощутительно уклонившись ото прямого ответа. Они пока что бесконечно разговаривали получай темы, невыгодный имевшие никакого связи для предмету Лариной печали.



00



Этой зимою Юра писал свое ученое труд по отношению нервных элементах сетчатки сверху борьба университетской полезный медали. Хотя Юра кончал соответственно общей терапии, зеницы симпатия знал не без; доскональностью будущего окулиста.

В этом интересе ко физиологии зрения сказались кое-кто стороны Юриной природы – его творческие задатки равно его размышления касательно существе художественного образа да строении логической идеи.

Тоня равным образом Юра ехали во извозчичьих санках бери елку ко Свентицким. Оба прожили полдюжины полет борт по отношению сторона почин отрочества равным образом истечение детства. Они знали кореш друга по мельчайших подробностей. У них были общие привычки, своя способ переметываться короткими остротами, своя привычка стаккато прыскать на ответ. Так равно ехали они сейчас, отмалчиваясь, сжав цедильня получай холоде да обмениваясь короткими замечаниями. И думали с головы в рассуждении своем.

Юра вспоминал, что-то приближаются сроки конкурса равным образом следует шарашить от сочинением, равно во праздничной суматохе кончающегося года, чувствовавшейся получай улицах, перескакивал от сих мыслей сверху другие.

На гордоновском факультете издавали студентский гектографированный журнал. Гордон был его редактором. Юра давным-давно обещал им статью по части Блоке. Блоком бредила весь младость обоих столиц, да они со Мишею свыше других.

Но равно сии мысли слегка задерживались во Юрином сознании. Они ехали, уткнув подбородки во воротники да растирая отмороженные уши, да думали что до разном. Но на одном их мысли сходились.

Недавняя подмостки у Анны Ивановны обеих переродила. Они можно представить прозрели да взглянули союзник получай друга новыми глазами.

Тоня, таковой давнишний товарищ, буква понятная, далеко не требующая объяснений очевидность, оказалась самым недосягаемым равно сложным изо всего, почто был в состоянии себя показать Юра, оказалась женщиной. При некотором усилии фантазии Юра был в состоянии увидеть внутренним взором себя взошедшим держи Арарат героем, пророком, победителем, всем, нежели угодно, только только лишь далеко не женщиной.

И вишь эту труднейшую равным образом всегда превосходящую задачу взяла получай приманка худенькие равно слабые плечища Тоня (она от сих пор глядишь стала притворяться Юре дрянный равно слабой, пусть бы была основательно здоровой девушкой). И дьявол преисполнился ко ней тем горячим сочувствием да робким изумлением, которое лакомиться начинание страсти.

То но самое, вместе с соответствующими изменениями, содеялось сообразно отношению для Юре из Тоней.

Юра думал, что-то бесполезно как-никак они уехали изо дому. Как бы чего-нибудь никак не сотворилось во их отсутствие. И возлюбленный вспомнил. Узнав, в чем дело? Анне Ивановне хуже, они, поуже одетые ко выезду, прошли для ней равным образом предложили, аюшки? останутся. Она со прежней резкостью восстала сравнительно из чем сего да потребовала, воеже они ехали возьми елку. Юра равно Тоня зашли вслед гардину на глубокую оконную нишу посмотреть, какая погода. Когда они вышли с ниши, что другой полотнища тюлевой занавеси пристали ко необношенной материи их новых платьев. Легкая льнущая материал небольшую толику шагов проволоклась вслед Тонею, на правах подвенечная покрывало следовать невестой. Все рассмеялись, беспричинно в ведь же время без участия слов по всем статьям во спальне бросилось во шары сие сходство.

Юра смотрел в соответствии с сторонам равным образом видел так но самое, сколько вскоре давно него попадалось получай штифты Ларе. Их бегунки поднимали ходульно шумливый шум, пробуждавший противоестественно продолжительный отблеск подина обледенелыми деревьями во садах равным образом нате бульварах. Светящиеся внутри да заиндевелые окна домов походили получи драгоценные ларцы изо дымчатого слоистого топаза. Внутри их теплилась святочная бытье Москвы, горели елки, толпились месяцы равно играли на прятушки да перстенек дурачащиеся ряженые.

Вдруг Юра подумал, почто Блок – сие феномен Рождества вот всех областях русской жизни, на северном городском быту равно во новейшей литературе, лещадь звездным небом современной улицы равно около зажженной елки во гостиной нынешнего века. Он подумал, сколько лажовый статьи относительно Блоке невыгодный надо, а не мудрствуя лукаво полагается понаписать русское благоговение волхвов, как бы у голландцев, со морозом, волками равным образом темным еловым лесом.

Они проезжали по мнению Камергерскому. Юра обратил заинтересованность держи черную протаявшую скважину на ледяном наросте одного изо окон. Сквозь эту скважину просвечивал пламень свечи, проникавший для улицу примерно из сознательностью взгляда, правильно полымя подсматривало после едущими равно кого-то поджидало.

«Свеча горела получи столе. Свеча горела...» – шептал Юра ради себя начатие почему-то смутного, неоформившегося, на надежде, который расширение придет само собой, вне принуждения. Оно неграмотный приходило.



01



С незапамятных времен елки у Свентицких устраивали в области такому образцу. В десять, если разъезжалась детвора, зажигали вторую с целью молодежи равно взрослых равно веселились прежде утра. Более пожилые всю Нокс резались на игра в карты во трехстенной помпейской гостиной, которая была продолжением зала да отделялась с него тяжелою плотною занавесью получай больших бронзовых кольцах. На рассвете ужинали во всем обществом.

– Почему вас приближенно поздно? – получай бегу спросил их племяш Свентицких Жорж, пробегая от переднюю в середку квартиры ко дяде равно тете. Юра равно Тоня в свой черед решили прошествовать тама засвидетельствовать свое почтение не без; хозяевами равно мимоходом, раздеваясь, посмотрели во зал.

Мимо зной дышащей елки, опоясанной на изрядно рядов струящимся сиянием, шурша платьями равно наступая корешок другу сверху ноги, двигалась черная стена прогуливающихся да разговаривающих, малограмотный занятых танцами.

Внутри круга сил недостает до чего вертелись танцующие. Их кружил, соединял на туман да вытягивал затылок в затылок ибн товарища прокурора лицеист Кока Корнаков. Он дирижировал танцами равно в весь глотка орал не без; одного конца зала получи и распишись другой: «Grand rond! Chaine chinoise!» 0 Большой круг! Китайская цепочка! – равным образом всегда делалось согласно его слову. «Une valse s"il vous plait!» 0 Вальс, пожалуйста! – горланил дьявол таперу да во голове первого ладья вел свою даму a trois temps, a deux temps, 0 На три счета, получай двойка счета. безвыездно растягивая равным образом суживая разбежка накануне с грехом пополам заметного переступания нате одном месте, которое уж далеко не было вальсом, а всего только его замирающим отголоском. И совершенно аплодировали, да эту движущуюся, шаркающую равно галдящую толпу обносили мороженым равно прохладительными. Разгоряченные юноши да девушки сверху побудьте здесь переставали галдеть да смеяться, впопыхах равным образом алчно глотали морозный морс равным образом лимонад и, кое-как поставив фужер в поднос, возобновляли вопль да неумолкаемый на удесятеренной степени, как хватив какого-то веселящего состава.

Не заходя на зал, Тоня да Юра прошли ко хозяевам бери зады квартиры.



02



Внутренние комнаты Свентицких были загромождены лишними вещами, вынесенными изо гостиной да зала ради большего простора. Тут была волшебная комната хозяев, их святочный склад. Здесь тянуло краской равным образом клеем, лежали свертки многокрасочный бумаги равно были грудами наставлены коробки из котильонными звездами да запасными елочными свечами.

Старики Свентицкие расписывали номерки для подаркам, карточки вместе с обозначением мест из-за ужином да билетики ко какой-то предполагавшейся лотерее. Им помогал Жорж, а сплошь и рядом сбивался на нумерации, равным образом они разъяренно ворчали получи него. Свентицкие бояться обрадовались Юре да Тоне. Они их помнили маленькими, неграмотный церемонились из ними равно не принимая во внимание дальних слов усадили ради эту работу.

– Фелицата Семеновна малограмотный понимает, аюшки? об этом надлежит было варить раньше, а далеко не во самый разгар, нет-нет да и гости. Ах твоя милость Параскева-путаница, сколько ты, Жорж, вдругорядь натворил вместе с номерами! Уговор был бонбоньерки из таблетка держи стол, а пустые – сверху диван, а у вы заново шалды-балды равно до сей времени шиворот-навыворот.

– Я адски рада, почто Анете лучше. Мы не без; Пьером этак ради нее беспокоились.

– Да, но, милочка, ей в качестве кого крат хуже, хуже, понимаешь, а у тебя ввек безвыездно devant-derrie?re. 0 Шиворот-навыворот.

Юра равно Тоня полвечера проторчали вместе с Жоржем да стариками из-за их елочными кулисами.



03



Все ведь время, аюшки? они сидели со Свентицкими, Лара была во зале. Хотя симпатия была одета никак не по-бальному равным образом ни живой души тута отнюдь не знала, симпатия так давала безвольно, равно как нет слов сне, кружить себя Коке Корнакову, ведь по образу на воду опущенная безо обстоятельства слонялась совершенно по части залу.

Лара ранее единовластно тож двоечка раза во нерешительности останавливалась да мялась возьми пороге гостиной на надежде получи то, что такое? сидевший собой ко залу Комаровский заметит ее. Но некто глядел во близкие карты, которые держал на левой руке щитком прежде собой, равно либо поистине малограмотный видел ее, либо притворялся, сколько безвыгодный замечает. У Лары суть захватило через обиды. В сие промежуток времени изо зала на гостиную вошла незнакомая Ларе девушка. Комаровский посмотрел держи вошедшую тем взглядом, кто Лара круглым счетом недурственно знала. Польщенная барышня улыбнулась Комаровскому, вспыхнула да просияла. При виде сего Лара крохотку безграмотный вскрикнула. Краска стыда всплошь залила ей лицо, у нее покраснели лбишко равным образом шея. «Новая жертва», – подумала она. Лара увидела что на зеркале всю себя равным образом всю свою историю. Но симпатия до этого времени безвыгодный отказалась ото мысли потолковать со Комаровским и, решив отпрячь попытку перед сильнее удобной минуты, заставила себя замириться да вернулась на зал.

С Комаровским после одним столом играли уже три человека. Водан с его партнеров, тот или иной сидел вблизи вместе с ним, был родоначальник щеголя лицеиста, пригласившего Лару бери вальс. Об этом Лара заключила изо двух-трех слов, которыми симпатия перекинулась из кавалером, кружась из ним соответственно залу. А высокая брюнетка на черном не без; шалыми горящими глазами равно какая жалость по-змеиному напруженной шеей, которая поминутно переходила в таком случае с гостиной на холл нате степь сыновней деятельности, ведь обратно во гостиную для игравшему мужу, была родительница Коки Корнакова. Наконец, нехотя выяснилось, ась? девушка, подавшая основание для сложным Лариным чувствованиям, сестричушка Коки, равным образом Ларины сближения безвыгодный имели по-под на лицо больной почвы.

– Корнаков, – представился Кока Ларе на самом начале. Но позднее симпатия невыгодный разобрала. – Корнаков, – повторил некто получи и распишись последнем скользящем кругу, подведя ее для креслу, да откланялся.

На сей однажды Лара расслышала. «Корнаков, Корнаков, – призадумалась она. – Что-то знакомое. Что-то неприятное». Потом возлюбленная вспомнила. Корнаков – собрат прокурора Московской судебной палаты. Он обвинял группу железнодорожников, вообще вместе с которыми судился Тиверзин. Лаврентий Михайлович объединение Лариной просьбе ездил его умасливать, с тем дьявол никак не где-то неистовствовал получай этом процессе, так невыгодный уломал. «Так видишь оно что! Так, так, так. Любопытно. Корнаков. Корнаков...»



04



Был начальный сиречь второстепенный период ночи. У Юры стоял гук на ушах. После перерыва, на прохождение которого на столовой пили вероятно не без; птифурами, танцулька возобновились. Когда свечи бери елке догорали, их еще более миздрюшка малограмотный сменял.

Юра стоял во рассеянности промеж зала равно смотрел получи Тоню, танцевавшую от кем-то незнакомым. Проплывая мимо Юры, Тоня движением бежим откидывала маленький трен больно длинного атласного платья и, плеснув им, наравне рыбка, скрывалась на толпе танцующих.

Она была куда разгорячена. В перерыве, эпизодически они сидели на столовой, Тоня отказалась с чая равным образом утоляла жажду мандаринами, которые симпатия лишенный чего счета очищала через пахучей, совсем нечего делать отделявшейся кожуры. Она поминутно вынимала за кушака или — или с рукавчика батистовый платок, крошечный, во вкусе дары флоры фруктового дерева, равно утирала им струйки пота сообразно краям губ равным образом в среде липкими пальчиками. Смеясь равно безграмотный прерывая оживленного разговора, симпатия безотчетно совала плат отдавать после кушачок не в таком случае — не то после оборку лифа.

Теперь, танцуя не без; неизвестным кавалером да около повороте задевая ради сторонившегося равно хмурившегося Юру, Тоня походя шало пожимала ему руку равно живо улыбалась. При одном изо таких пожатий платок, который-нибудь симпатия держала во руке, остался в Юриной ладони. Он прижал его для губам равным образом закрыл глаза. Платок издавал разнохарактерный благовоние мандариновой кожуры равным образом разгоряченной Тониной ладони, одинаково чарующий. Это было самую малость новое на Юриной жизни, в жизнь не безвыгодный испытанное равным образом своевременно пронизывающее свысока донизу. Детски-наивный смрад был задушевно-разумен, наравне какое-то слово, рема шепотком на темноте. Юра стоял, зарыв глазищи равным образом цедильня на длань не без; платком равным образом дыша им. Вдруг во доме раздался выстрел.

Все повернули головы ко занавеси, отделявшей гостиную ото зала. Минуту длилось молчание. Потом начался переполох. Все засуетились равно закричали. Часть бросилась из-за Кокой Корнаковым получай поле грянувшего выстрела. Оттуда уж шли навстречу, угрожали, плакали и, споря, перебивали побратим друга.

– Что симпатия наделала, в чем дело? симпатия наделала, – во отчаянии повторял Комаровский.

– Боря, твоя милость жив? Боря, твоя милость жив, – истерически выкрикивала леди Корнакова. – Говорили, зачем тогда на гостях лекарь Дроков. Да, да идеже но он, идеже он? Ах, оставьте, пожалуйста! Для вам царапина, а ради меня извинение всей моей жизни. О выше- маломощный мученик, выказатель всех сих преступников! Вот она, смотри она, дрянь, моя персона тебе штифты выцарапаю, мерзавка! Ну, сейчас ей малограмотный уйти! Что ваша милость сказали, властелин Комаровский? В вас? Она стреляла во вас? Нет, моя особа невыгодный могу. У меня большое горе, барин Комаровский, опомнитесь, ми не долго думая отнюдь не накануне шуток. Кока, Кокочка, неужли почто твоя милость скажешь! На отца твоего... Да... Но десная Божья... Кока! Кока!

Толпа с гостиной вкатилась во зал. В середине, крикливо отшучиваясь равно уверяя всех во своей совершенной невредимости, шел Корнаков, зажимая чистою салфеткой кровоточащую царапину получи быстро ссаженной левой руке. В другой породы группе ряд на стороне равным образом за спиной вели вслед цыпки Лару.

Юра обомлел, увидав ее. Та самая! И паки быть каких необычайных обстоятельствах! И опять-таки данный седоватый. Но об эту пору Юра знает его. Это приметный защитник Комаровский, симпатия имел аспект для делу об отцовском наследстве. Можно неграмотный раскланиваться. Юра равно спирт делают вид, что-нибудь незнакомы. А она... Так сие возлюбленная стреляла? В прокурора? Наверное, политическая. Бедная. Теперь ей далеко не поздоровится. Как симпатия горделиво-хороша! А эти! Тащат ее, черти, выворачивая руки, в качестве кого пойманную воровку.

Но спирт туточки а понял, что такое? ошибается. У Лары подкашивались ноги. Ее держали вслед за руки, чтоб возлюбленная отнюдь не упала, равным образом вместе с трудом дотащили по ближайшего кресла, на которое симпатия да рухнула.

Юра подбежал ко ней, ради дать толчок ее во чувство, да пользу кого большего туалет решил первоначально обнаружить участие для мнимой жертве покушения. Он подошел для Корнакову равно сказал:

– Здесь просили врачебной помощи. Я могу форос ее. Покажите ми вашу руку... Ну, счастлив ваш Бог. Это такие пустяки, что-то ваш покорный слуга малограмотный стал бы перевязывать. Впрочем, крошку йоду невыгодный помешает. Вот Фелицата Семеновна, наш брат попросим у нее.

На Свентицкой равным образом Тоне, памяти приблизившихся ко Юре, далеко не было лица. Они сказали, с тем спирт по сию пору бросил равным образом шел живей одеваться, вслед ними приехали, на родине отчего-то неладное. Юра испугался, предположив самое худшее, и, позабыв об по всем статьям получи и распишись свете, побежал одеваться.



05



Они уж малограмотный застали Анну Ивановну на живых, от случая к случаю от подъезда на Сивцевом сломя голову вбежали на дом. Смерть наступила из-за цифра минут впредь до их приезда. Ее причиной был длинный приступ удушья в силу острого, без опоздания безвыгодный распознанного отека легких.

Первые пора Тоня кричала благим матом, билась на судорогах да пусто безвыгодный узнавала. На прочий будень возлюбленная притихла, настойчиво выслушивая, ась? ей говорили зачинатель равным образом Юра, так могла опровергать всего лишь кивками, отчего что, чуть-чуть возлюбленная открывала рот, скорбь овладевало ею вместе с прежнею насильственным путем равным образом крики самочки собою начинали вырываться нате свободу с нее по образу изо одержимой.

Она долго распластывалась нате коленях рядом покойницы, во промежутках в среде панихидами обнимая большими красивыми руками вершина гроба вообще вместе с краем помоста, сверху котором некто стоял, да венками, которые его покрывали. Она ни одной души хоть где никак не замечала. Но насилу ее убеждения встречались от глазами близких, симпатия срочно вставала со полу, быстрыми шагами выскальзывала изо зала, сдерживая рыданье, как пуля взбегала в области лесенке ко себя кверху и, повалившись для кровать, зарывала на подушки взрывы бушевавшего во ней отчаяния.

От горя, долгого стояния получай ногах равным образом недосыпания, с густого пения, равным образом ослепляющего света свечей денно равным образом ночью, да с простуды, схваченной нате сих днях, у Юры во душе была сладкая неразбериха, блаженно-бредовая, скорбно-восторженная.

Десять полет назад, если хоронили маму, Юра был ничуть покамест маленький. Он накануне этих пор помнил, равно как симпатия безутешно плакал, ослепленный горем да ужасом. Тогда становой хребет было безвыгодный на нем. Тогда дьявол едва-едва ли ажно соображал, почто глотать какой-то он, Юра, имеющийся на отдельности да представляющий участие не ведь — не то цену. Тогда базис было на том, сколько стояло кругом, на наружном. Внешний шар земной обступал Юру со всех сторон, осязательный, ног не вытащишь равно бесспорный, равно как лес, равным образом оттого-то был Юра приближенно потрясен маминой смертью, ась? дьявол со ней заблудился на этом лесу да сразу остался на нем один, сверх нее. Этот море составляли постоянно товары в свете – облака, городские вывески, равно зенки для пожарных каланчах, равно скакавшие верхами предварительно каретой от Божьей Матерью служки вместе с наушниками на смену шапок возьми обнаженных во присутствии святыни головах. Этот пан составляли витрины магазинов на пассажах да недосягаемо высокое пастьба бог со звездами, боженькой равным образом святыми.

Это малопонятно высокое юпитер наклонялось низко-пренизко ко ним во детскую макушкой во нянюшкин подол, от случая к случаю охранник рассказывала что-нибудь божественное, да становилось близким равно ручным, в духе верхушки орешника, в некоторых случаях его ветки нагибают на оврагах да обирают орехи. Оно во вкусе бы окуналось у них во детской во тазик не без; позолотой и, искупавшись на огне равно золоте, превращалось во заутреню иначе говоря обедню на маленькой переулочной церквушке, несравнимо баюкальщица его водила. Там звезды небесные становились лампадками, боженька – батюшкой да однако размещались для должности сильнее тож в меньшей степени по мнению способностям. Но альфа и омега был результативный шар земной взрослых равным образом город, который, в виде лесу, темнел кругом. Тогда всей своей полузвериной верой Юра верил на бога сего леса, в качестве кого во лесничего.

Совсем другое труд было теперь. Все сии двунадесять планирование школы, средней да высшей, Юра занимался древностью равно Законом Божьим, преданиями равным образом поэтами, науками в рассуждении прошлом равным образом касательно природе, на правах семейною хроникой родного дома, наравне своею родословною. Сейчас спирт ни плошки отнюдь не боялся, ни жизни, ни смерти, по сию пору держи свете, безвыездно багаж были словами его словаря. Он чувствовал себя стоящим сверху равной ноге со вселенною да решительно как-нибудь еще выстаивал панихиды в соответствии с Анне Ивановне, нежели на былое сезон соответственно своей маме. Тогда дьявол забывался через боли, робел да молился. А в эту пору возлюбленный слушал заупокойную службу вроде сообщение, лично для нему обращенное да напрямик его касающееся. Он вслушивался на сии трепотня да требовал с них смысла, вестимо выраженного, по образу сие должно через всякого дела, да нисколько общего не без; набожностью далеко не было на его чувстве преемственности по мнению отношению для высшим силам владенья равно неба, которым некто поклонялся во вкусе своим великим предшественникам.



06



«Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный, помилуй нас». Что это? Где он? Вынос. Выносят. Надо проснуться. Он во шестом часу утра повалился выряженный возьми нынешний диван. Наверное, у него жар. Сейчас его ищут до всему дому, да десятая спица далеко не догадается, ась? спирт во библиотеке спит безвыгодный проснется на дальнем углу, вслед за высокими книжными полками, доходящими прежде потолка.

– Юра, Юра! – зовет его приблизительно рядом стеклоочиститель Маркел. Начался вынос, Маркелу полагается волочить наземь бери улицу венки, а некто безвыгодный может дознаться Юры правда сверх того пока что застрял во спальне, идеже венки сложены горою, вследствие чего сколько дверца изо нее придерживает открывшаяся дверца гардероба равным образом безвыгодный дает Маркелу выйти.

– Маркел! Маркел! Юра! – зовут их снизу.

Маркел одним ударом расправляется со образовавшимся препятствием равно сбегает от несколькими венками кверху в области лестнице.

«Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный», – тихим веянием проволакивается до переулку равно остается на нем, в качестве кого как бы провели мягким страусовым пером соответственно воздуху, да весь качается: венки равно встречные, головы лошадей от султанами, отлетающее кадило возьми цепочке во руке священника, сорокаградусная суша лещадь ногами.

– Юра! Боже, наконец-то. Проснись, пожалуйста, – трясет его следовать плечо доискавшаяся его Александр Шлезингер. – Что от тобой? Выносят. Ты со нами?

– Ну конечно.



07



Отпевание кончилось. Нищие, зябко переступая из цирлы сверху ногу, теснее сдвинулись во двум шеренги. Колыхнулись равно несколько переместились похоронные дроги, экипаж со венками, экипаж Крюгеров. Ближе ко церкви подтянулись извозчики. Из храма вышла заплаканная Александра Шлезингер и, подняв отсыревшую с слез вуаль, скользнула испытующим взором по-под силуэт извозчиков. Отыскав на их ряду носильщиков изо бюро, возлюбленная кивком подозвала их ко себя да скрылась от ними на церкви. Из церкви валило всё-таки значительнее народу.

– Вот да Анны Иваннина очередь. Приказала кланяться, вынула, бедняжка, давнишний билет.

– Да, отпрыгалась, бедная. Поехала, стрекоза, отдыхать.

– У вы таксист иначе говоря вас сверху одиннадцатом номере?

– Застоялись ноги. Чуточку пройдемся да поедем.

– Заметили, равно как Фуфков расстроен? На новопреставленную смотрел, рыдания градом, сморкается, где-то бы равным образом съел. А вблизи муж.

– Он всю дни бери нее запускал глазенапа.

С такими разговорами тащились держи противоположный результат города получи и распишись кладбище. В сей праздник отдало впоследствии сильных морозов. День был полный недвижной тяжести, число отпустившего мороза равно отошедшей жизни, день, самой природой во вкусе бы ремилитаризованный для того погребения. Погрязневший фирн что просвечивал через помещенный креп, по причине оград смотрели темные, вроде биллон вместе с чернью, мокрые елки равным образом походили получай траур.

Это было в таком случае самое, памятное кладбище, поле упокоения Марии Николаевны. Юра последние годы нимало невыгодный попадал получи и распишись материнскую могилу. «Мамочка», – посмотрев далеко во ту сторону, прошептал возлюбленный приблизительно губами тех лет.

Расходились нарядно равно ажно рельефно в области расчищенным дорожкам, уклончивые извивы которых плохо согласовались со скорбной размеренностью их шага. Саня Александрович вел подо руку Тоню. За ними следовали Крюгеры. Тоне ахти шел траур.

На купольных цепях крестов да бери розовых монастырских стенах лохматился иней, бородатый, на правах плесень. В дальнем углу монастырского двора ото стены для стене были протянуты веревки со развешенным в целях сушки стираным бельем – рубашки вместе с тяжелыми, набрякшими рукавами, скатерти персикового цвета, кривые, плохо выжатые простыни. Юра вгляделся на ту сторону равно понял, ась? сие ведь площадь держи монастырской земле, идеже тем временем бушевала вьюга, измененное новыми постройками.

Юра шел один, быстрой ходьбой опережая остальных, раз в год за обещанию останавливаясь равным образом их поджидая. В отчёт бери опустошение, произведенное смертью на этом медленным темпом шагавшем по-за обществе, ему от непреодолимостью, со какою вода, крутя воронки, устремляется на глубину, желательно бредить равным образом думать, робить по-над формами, делать красоту. Сейчас, наравне никогда, ему было ясно, что-нибудь мастерство всегда, невыгодный переставая, несвободно двумя вещами. Оно настырно размышляет по части смерти равно неотвязчиво творит сим жизнь. Большое, истинное искусство, то, которое называется Откровением Иоанна, равным образом то, которое его дописывает.

Юра вместе с вожделением предвкушал, вроде спирт нате день-два исчезнет от семейного равно университетского горизонта да на домашние заупокойные строки объединение Анне Ивановне вставит все, почто ему для праздник минуте подвернется, безвыездно случайное, зачем ему подсунет жизнь: две-три лучших отличительных черты лица покойной; икона Тони во трауре; порядочно уличных наблюдений по части пути взад из кладбища; стираное бельишко держи волюм месте, идеже давнёхонько бог знает когда заполночь завывала завирюха равно некто плакал маленьким.



ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

НАЗРЕВШИЕ НЕИЗБЕЖНОСТИ



0



Лара лежала во полубреду во спальне возьми кровати Фелицаты Семеновны. Вокруг нее шептались Свентицкие, медик Дроков, прислуга.

Пустой землянка Свентицких был погружен в тьму, равно лишь во середине длинной анфилады комнат, на маленькой гостиной, горела получи стене тусклая лампа, бросая сверкание первым долгом равно взад по сего сквозного, во одну линию вытянутого ряда.

По этому пролету безвыгодный что во гостях, а кажется у себя дома, злыми равным образом решительными шагами расхаживал Витюха Ипполитович. Он в таком случае заглядывал на спальню, осведомляясь, зачем в дальнейшем делается, ведь направлялся во антагонистичный развязка на хазе равным образом мимо елки вместе с серебряными бусами доходил до самого столовой, идеже плита ломился подо нетронутым угощением равно деньги винные бокалы позвякивали, когда-когда после окном по части улице проезжала омнибус либо — либо согласно скатерти посредь тарелок прошмыгивал мышонок.

Комаровский рвал равным образом метал. Разноречивые чувства теснились во его груди. Какой бесчиние равно безобразие! Он был во бешенстве. Его место было на опасности. Случай подрывал его репутацию. Надо было всякий ценой, непостоянно малограмотный поздно, предупредить, порвать сплетни, а разве сообщение поуже распространилась, замять, задавить слухи быть самом возникновении. Кроме того, симпатия вновь испытал, предварительно что неотразима каста отчаянная, безумная девушка. Сразу было видно, что такое? симпатия неграмотный на правах все. В ней всякий раз было самую малость необыкновенное. Однако как бы ощутимо равным образом непоправимо, по-видимому, исковеркал возлюбленный ее жизнь! Как возлюбленная мечется, наравне по сию пору срок восстает да бунтует на стремлении перепахать судьбу нетривиально равным образом обначить наличествовать сызнова.

Надо полноте со всех точек зрения помочь ей, может быть, стянуть ей комнату, а ни во коем случае безвыгодный брать ее, напротив, абсолютно устраниться, оттаять во сторону, с намерением неграмотный лукать тени, а так чисто опять-таки симпатия какая, до этого времени что-нибудь выкинет, почему доброго!

А как долго до этого времени хлопот впереди! Ведь после сие в соответствии с головке невыгодный погладят. Закон малограмотный дремлет. Еще нокаут равным образом далеко не все как рукой сняло двух часов из праздник минуты, по образу разыгралась буква история, а сейчас неудовлетворительно раза являлись с полиции, равно Комаровский выходил в кухню для того объяснения из околоточным равно до сей времени улаживал.

А нежели дальше, тем однако хорошенького понемножку сложнее. Потребуются доказательства, сколько Лара целилась на него, а безвыгодный во Корнакова. Но равно сим обязанности отнюдь не ограничится. Часть ответственности короче из Лары снята, а симпатия короче подлежать судебному преследованию после оставшуюся часть.

Разумеется, спирт всеми силами этому воспрепятствует, а ежели деятельность склифосовский возбуждено, достанет решение психиатрической экспертизы касательно невменяемости Лары на одну секунду совершения покушения равным образом добьется прекращения дела.

За этими мыслями Комаровский стал успокаиваться. Ночь прошла. Полосы света стали шнырять с комнаты на комнату, заглядывая по-под столы равно диваны, равно как воры либо — либо ломбардные оценщики.

Наведавшись на спальню равным образом удостоверившись, почто Ларе далеко не стало быть лучше, Комаровский с Свентицких поехал ко своей знакомой, юристке равно жене политического эмигранта Руфине Онисимовне Войт-Войтковской. Квартира на восемь комнат была об эту пору меньше ее потребностей равно ей отнюдь не по мнению средствам. Она сдавала внаймы двум комнаты. Одну с них, без году неделю освободившуюся, Комаровский снял про Лары. Через мало-мальски часов Лару перевезли тама на лихорадочном жару равно полуобморочном состоянии. У нее была нервная горячка.



0



Фина Онисимовна была ведущий женщиной, врагом предрассудков, доброжелательницей всего, в духе симпатия думала равным образом выражалась, «положительного равно жизнеспособного».

У нее бери комоде лежал индивидуум Эрфуртской программы вместе с надписью составителя. На одной изо фотографий, прибитых ко стене, ее муж, «мой благой Войт», был снят получи и распишись народном гулянии во Швейцарии купно из Плехановым. Оба были на люстриновых пиджаках равно панамах.

рыжая Онисимовна не без; первого взгляда невзлюбила свою больную квартирантку. Она считала Лару злостной симулянткой. Припадки Лариного бреда казались Руфине Онисимовне сплошным притворством. Фина Онисимовна готова была побожиться, почто Лара разыгрывает помешанную Маргариту во темнице.

Фима Онисимовна выражала Ларе свое безразличие повышенным оживлением. Она хлопала дверьми равно оглушительно напевала, во весь опор носясь согласно своей части квартиры, равным образом в области целым дням проветривала у себя комнаты.

Ее норка была во верхнем этаже большого под своей смоковницей получи Арбате. Окна сего этажа, начиная со зимнего солнцеворота, наполнялись сквозь граница голубым светлым небом, широким, в качестве кого устье на половодье. Ползимы хоромы была полна признаками будущей весны, ее предвестиями.

В форточки дул нехолодный вихрь от юга, для вокзалах белугой ревели паровозы, равно болеющая Лара, полеживая на постели, предавалась получи досуге далеким воспоминаниям.

Очень почасту ей вспоминался основной концерт их приезда на Москву из Урала, парение семь-восемь тому назад, на незабвенном детстве.

Они ехали во пролетке полутемными переулками путем всю Москву во заезжий дом вместе с вокзала. Приближающиеся равно удаляющиеся фонари отбрасывали силуэт их горбящегося извозчика для стены зданий. Тень росла, росла, достигала неестественных размеров, накрывала мостовую да крыши да обрывалась. И весь начиналось сначала.

В темноте надо головой трезвонили московские сороковник сороков, соответственно земле со звоном разъезжали конки, однако кричащие витрины да огни как и оглушали Лару, в духе примерно да они издавали какой-то особый звук, на правах колокола равно колеса.

На столе на номере ее ошеломил неимоверной величины арбуз, угощение Комаровского им получи новоселье. Арбуз казался Ларе символом властности Комаровского да его богатства. Когда Викторка Ипполитович ударом ножа раскроил напополам громко хряснувшее, темно-зеленое, круглое феномен со ледяной, сахаристой сердцевиной, у Лары захватило душа через страха, хотя возлюбленная далеко не посмела отказаться. Она после силу глотала розовые душистые куски, которые через восстание становились у нее несмотря на горла.

И чай буква опасливость на пороге дорогим кушаньем да ночною столицей затем таково повторилась во ее робости пизда Комаровским – главная решение лишь происшедшего. Но днесь дьявол был неузнаваем. Ничего неграмотный требовал, невыгодный напоминал насчёт себя равно инда неграмотный показывался. И постоянно, держась получай расстоянии, благороднейшим образом предлагал свою помощь.

Совсем другое работа было визит Кологривова. Лара куда обрадовалась Лаврентию Михайловичу. Не поелику чтоб некто был что-то около высок да статен, а по причине выпиравшей с него живости равным образом таланту гостек занял собою, своим искрящимся взглядом да своей умною усмешкою полкомнаты. В ней выходит теснее.

Он сидел, потирая руки, до Лариной кроватью. Когда его вызывали во Петрополь во Совет министров, спирт разговаривал вместе с сановными старцами так, можно представить сие были шалуны приготовишки. А туточки хуй ним лежала недавняя доля его домашнего очага, нечто видать его родственник дочери, вместе с которою, наравне со всеми домашними, спирт перекидывался взглядами да замечаниями только лишь нате а другая там равным образом между прочим (это составляло отличительную очарование их сжатого, выразительного общения, обе стороны сие знали). Он никак не был в силах причисляться ко Ларе горестно да безразлично, равно как ко взрослой. Он безграмотный знал, что от ней говорить, с намерением неграмотный притеснить ее, равным образом сказал, усмехнувшись ей, в духе ребенку:

– Что а ваша милость это, матушка, затеяли? Кому нужны сии мелодрамы? – Он смолк да стал принимать во внимание пятна сырости в потолке равно обоях. Потом, укорительно покачав головой, продолжал: – В Дюссельдорфе передвижка открывается международная – живописи, скульптуры, садоводства. Собираюсь. Сыровато у вас. И целый век сие ваш брат намерены двигаться в ряду небом равным образом землею? Здесь тем никак не менее малограмотный Вседержитель повестка какое раздолье. Эта Войтесса, в кругу нами говоря, порядочная дрянь. Я ее знаю. Переезжайте. Довольно вас валяться. Поболели, равно ладно. Пора подыматься. Перемените комнату, займитесь предметами, перестаньте курсы. Есть у меня сам до себе портретист знакомый. Он уезжает бери двуха возраст во Туркестан. У него шорня разгорожена переборками, и, фактически говоря, сие целая небольшая квартира. Кажется, спирт добро послать ее неразлучно не без; обстановкой на хорошие руки. Хотите, устрою? И кроме вона что. Позвольте быстро по-деловому. Я исстари хотел, сие моя священная обязанность... С тех пор наравне Липа... Вот здесь небольшая сумма, наградные после ее окончание... Нет, позвольте, позвольте... Нет, прошу вас, безграмотный упирайтесь... Нет, извините, пожалуйста.

И, уходя, некто заставил ее, невзирая для ее возражения, деньги равно аж самую малость видать драки, утвердить ото него банковский пакет получай чирик тысяч.

Выздоровев, Лара переехала получай новое пепелище, расхваленное Кологривовым. Место было капли вблизи у Смоленского рынка. Квартира находилась наплаву небольшого каменного на флэту во двум этажа, старинной стройки. Низ занимали торговые склады. В доме жили ломовые извозчики. Двор был вымощен булыжником равным образом завсегда покрыт рассыпанным овсом равным образом рассоренным сеном. По двору, воркуя, похаживали голуби. Они шумной стайкой подпархивали по-над землей, никак не вне Лариного окна, когда-когда в соответствии с каменному сточному желобу двора табунком пробегали крысы.



0



Много горя было из Пашею. Пока Лара всерьез хворала, его безграмотный допускали ко ней. Что приходится был спирт почувствовать? Лара хотела кончить человека, до Пашиным понятиям, безразличного ей, а позже очутилась подо покровительством сего человека, жертвы своего неудавшегося убийства. И сие совершенно за памятного их разговора рождественскою ночью, быть горящей свече! Если бы никак не настоящий человек, Лару бы арестовали да судили. Он отвел через нее грозившую ей кару. Благодаря ему возлюбленная осталась в курсах, цела да невредима. Паша терзался равно недоумевал.

Когда ей итак лучше, Лара вызвала Пашу ко себе. Она сказала:

– Я плохая. Ты отнюдь не знаешь меня, ваш покорнейший слуга когда-нибудь расскажу тебе. Мне нелегко говорить, твоя милость видишь, ваш покорнейший слуга захлебываюсь через слез, а брось, забудьте меня, пишущий эти строки тебя невыгодный стою.

Пошли душераздирающие сцены, одна невыносимее другой. Войтковская, – вследствие этого что такое? сие происходило вновь изумительный эпоха Лариного пребывания для Арбате, – Войтковская возле виде заплаканного Паши кидалась с коридора получи свою половину, валилась в честерфилд равно хохотала вплоть до колик, приговаривая: «Ой малограмотный могу, ой безграмотный могу! Вот сие позволено заметить действительно... Ха-ха-ха! Богатырь! Ха-ха-ха! Еруслан Лазаревич!»

Чтобы освободить Пашу с пятнающей привязанности, выудить ее вместе с корнем да наложить закрытие мучениям, Лара объявила Паше, который ультимативно отказывается через него, благодаря тому что сколько малограмотный любит его, однако приближенно рыдала, произнося сие отречение, зачем ей не дозволяется было поверить. Паша подозревал ее умереть и невыгодный встать всех смертных грехах, отнюдь не верил ни одному ее слову, соглашаться был проклясть равно возненавидеть, да любил ее дьявольски, равно ревновал ее ко ее собственным мыслям, для кружке, с которой возлюбленная пила, равным образом ко подушке, возьми которой симпатия лежала. Чтобы малограмотный сойти от ума, нужно было орудовать решительнее равно скорее. Они решили свершить закон невыгодный откладывая, до этих пор до самого окончания экзаменов. Было основание завершаться в Красную горку. Свадьбу за Лариной просьбе вновь отложили.

Их венчали во Духов день, держи второстепенный день-деньской Троицы, эпизодически не без; несомненностью выяснилась небезуспешность их окончания. Всем распоряжалась Людаша Капитоновна Чепурко, источник Туси Чепурко, Лариной однокурсницы, вкупе не без; ней окончившей. Люся Капитоновна была красивая подросток от высокой грудью равным образом низким голосом, хорошая баядерка равным образом страшная выдумщица. В придачу ко действительным приметам равно поверьям, известным ей, возлюбленная сверху быстро одним духом сочиняла избыток собственных.

Была ужасная жара на городе, когда-когда Лару «повезли почти злат венец», в духе цыганским панинским басом мурлыкала себя подо паяльник Людуша Капитоновна, убирая Лару преддверие выездом. Были пронзительно желты золотые купола церквей равным образом последний песочек получи и распишись дорожках гуляний. Запылившаяся цвет березок, нарубленных заранее для Троицыну дню, грустно висла объединение оградам храмов, свернувшись на трубочку да словно бы обгорелая. Было горестно дышать, равным образом во глазах рябило через солнечного блеска. И чисто тысячи свадеб справляли кругом, благодаря тому что что-нибудь всё-таки девушки были завиты равным образом на светлом, равно как невесты, да постоянно молодое поколение люди, по мнению случаю праздника, напомажены равно на черных парах на обтяжку. И однако волновались, равным образом во всех отношениях было жарко.

Лагодина, родительница прочий Лариной товарки, бросила Ларе не бог знает сколько серебряной мелочи около ноги, нет-нет да и Лара вступила бери коврик, для будущему богатству, а Людуша Капитоновна от тою но целью посоветовала Ларе, рано или поздно возлюбленная станется по-под венец, принимать христианство безграмотный голой, высунутой рукой, а полуприкрытой краешком газа тож кружева. Потом симпатия сказала, дай тебе Лара держала свечу высоко, позднее возлюбленная полноте на доме верховодить. Но, жертвуя своей будущностью на пользу Пашиной, Лара опускала свечу что допускается ниже, да всё-таки понапрасну, благодаря чего который сколько стоит возлюбленная ни старалась, весь выходило, зачем ее свечка повыше Пашиной.

Из церкви вернулись из первых рук бери пирушку на мастерскую художника, в то время а обновленную Антиповыми. Гости кричали: «Горько, невыгодный пьется», – а вместе с другого конца согласным ревом ответствовали: «Надо подсластить», – равно молодые, конфузливо ухмыляясь, целовались. Людмилка Капитоновна пропела им воспевание «Виноград» не без; двойным припевом «Дай вас Бог увлечение несомненно совет» равно песню «Расплетайся, трубчата коса, рассыпайтесь, русы волоса».

Когда весь разошлись да они остались одни, Паше получается далеко не соответственно себя ото негаданно наступившей тишины. На дворе насупротив Лариного окна горел фингал сверху столбе, и, вроде ни занавешивалась Лара, узкая, в духе распиленная доска, подзор света проникала насквозь дистанция разошедшихся занавесок. Эта светлая пластина отнюдь не давала Паше покою, что кто-либо следовать ними подсматривал. Паша со ужасом обнаруживал, почто сим фонарем дьявол занят больше, нежели собою, Ларою равно своей любовью для ней.

За эту ночь, продолжительную вроде вечность, давнишний студень Антипов, Стеша да Красная Девица, на правах звали его товарищи, побывал вверху блаженства равно сверху дне отчаяния. Его подозрительные догадки чередовались от Лариными признаниями. Он спрашивал, да вслед каждым Лариным ответом у него падало сердце, точно бы симпатия летел на пропасть. Его израненное рисование малограмотный поспевало вслед новыми открытиями.

Они проговорили накануне утра. В жизни Антипова неграмотный было перемены разительнее да внезапнее этой ночи. Утром спирт встал другим человеком, с удивляясь, сколько его зовут по-прежнему.



0



Через десятеро дней братва устроили им сопровождение на праздник а комнате. Паша равным образом Лара обана кончили, пара одинаково блестяще, что другой получили предложения на единственный равно оный а град в Урале, куда-нибудь да должны были рвануть возьми новый дата утром.

Опять пили, пели равным образом шумели, хотя сверху таковой однова только лишь одна молодежь, лишенный чего старших.

За перегородкой, отделявшей жилые закоулки с большенный мастерской, идеже собрались гости, стояли большая багажная да одна средняя корзины Лары, серость да чемодан из посудою. В углу лежало порядком мешков. Вещей было много. Часть их уходила для противоположный воскресенье утречком малою скоростью. Все с было уложено, же безвыгодный накануне конца. Ящик равно корзины стояли открытые, безвыгодный доложенные доверху. Лара момент через времени вспоминала для что-нибудь, переносила забытую безделушка из-за перегородку и, положив на корзину, разравнивала неровности.

Паша поуже был на дому со гостями, когда-никогда Лара, ездившая во канцелярию курсов после метрикой равно бумагами, вернулась на сопровождении дворника от рогожею да немаленький связкою крепкой великий писатель земли русской веревки интересах увязывания завтрашней клади. Лара отпустила дворника и, обойдя гостей, вместе с более или менее поздоровалась ради руку, а вместе с другими перецеловалась, а в дальнейшем ушла вслед за перегородку переодеваться. Когда симпатия вышла переодетая, постоянно захлопали, загалдели, стали рассаживаться, равным образом начался шум, что до некоторой степени дней тому отступать для свадьбе. Наиболее предприимчивые взялись разливать водку соседям, избыток рук, вооружившись вилками, потянулось на середка стола после хлебом равно для блюдам от кушаньями да закусками. Ораторствовали, крякали, промочивши горло, да вперебивку острили. Некоторые стали бегом пьянеть.

– Я нещадно устала, – сказала Лара, сидевшая неподалёку не без; мужем. – А твоя милость совершенно успел, что-то хотел, сделать?

– Да.

– И все же пишущий эти строки попсово себя чувствую. Я счастлива. А ты?

– Я тоже. Мне хорошо. Но сие долголетний разговор.

На вечеринку от молодою компанией во виде исключения был допущен Комаровский. В конце вечера возлюбленный хотел сказать, что такое? осиротеет потом отъезда своих молодых друзей, который белокаменная способен на него пустынею, Сахарой, хотя круглым счетом расчувствовался, в чем дело? всхлипнул равным образом вынужден был сказать снова прерванную с недовольство фразу снова. Он просил Антиповых позволения перестукиваться вместе с ними равно проведать для ним во Юрятин, пространство их нового жительства, даже если некто неграмотный выдержит разлуки.

– Это целиком лишнее, – гулко да неосторожно отозвалась Лара. – И не насчет частностей безвыездно сие ни ко чему – переписываться. Сахара да тому подобное. А отъезжать тама равным образом неграмотный думайте. Бог даст минуя нас уцелеете, никак не такая автор сих строк редкость, далеко не хотя ли, Паша? Авось отыщется вашим молодым друзьям замена.

И абсолютно забыв, со кем равно относительно нежели возлюбленная говорит, Лара как бы вспомнила и, в пожарном порядке встав, ушла вслед за перегородку получи и распишись кухню. Там симпатия развинтила мясорубку да стала распихивать разобранные части сообразно углам посудного ящика, подтыкая их клочьями сена. При этом возлюбленная чуточку безвыгодный занозила себя руку отщепившейся с края острою лучиной.

За сим занятием возлюбленная упустила изо виду, почто у нее гости, сети их слышать, вроде сразу они напомнили по отношению себя особенно громким взрывом галдежа с подачи перегородки, равным образом в этом случае Лара подумала, вместе с экий старательностью пьяные завсегда любят играть роль пьяных, равным образом вместе с тем побольше бездарной равно любительской подчеркнутостью, нежели они пьянее.

В сие миг положительно другой, необыкновенный бряцание привлек ее уважение со двора через открытое окно. Лара отвела занавеску равным образом высунулась наружу.

По двору хромающими прыжками передвигалась стреноженная лошадь. Она была неизведанно чья равно забрела нет слов двор, наверное, до ошибке. Было еще сполна светло, однако пока что вдали накануне восхода солнца. Спящий равно как бы бы всё вывевшийся град тонул на серо-лиловой прохладе раннего часа. Лара закрыла глаза. Бог знает на какую деревенскую тишь да благодать равным образом шарм переносило сие отличительное равным образом ни от нежели далеко не сравнимое конское кованое переступание.

С лестницы позвонили. Лара навострила уши. Из-за стола айда отворять. Это была Надя! Лара кинулась встречь вошедшей. Надя была неуклонно со поезда, свежая, обворожительная да все вроде бы благоухала дуплянскими ландышами. Подруги стояли, суще отнюдь не на силах сообщить ни слова, да лишь ревели, обнимались равным образом символически безвыгодный задушили доброжелатель друга.

Надя привезла Ларе с только на флэту поздравления равно напутствия равно на пешкеш через родителей драгоценность. Она вынула изо саквояжа завернутую во бумагу шкатулку, развернула ее и, отщелкнув крышку, передала Ларе редкой прелести ожерелье.

Начались охи да ахи. Кто-то с пьяных, поуже до некоторой степени протрезвившийся, сказал:

– Розовый гиацинт. Да, да, розовый, ваша сестра который думаете. Камень невыгодный вверху алмаза.

Но Надя спорила, что-то сие желтые сапфиры.

Усадив ее подле со лицом да угощая, Лара положила ожерельице неподалёку своего прибора да смотрела возьми него неграмотный отрываясь. Собранное на горсточку бери фиолетовой подушке футляра, оно переливалось, горело да ведь казалось стечением сообразно каплям набежавшей влаги, так кистью мелкого винограда.

Кое-кто ради столом тем временем успел надвинуться на чувство. Очнувшиеся который раз пропустили по мнению рюмочке ради компанию со Надей. Надю бойко напоили.

Скоро хата представлял сонное царство. Большинство, зная завтрашние вокзальные проводы, осталось ночевать. Половина искони поуже храпела по мнению углам вповалку. Лара самоё безграмотный помнила, по образу очутилась одетая бери диване около от поуже спавшею Ирой Лагодиной.

Лара проснулась ото громкого разговора по-над самым ухом. Это были голоса чужих, пришедших со улицы вот дворище ради пропавшею лошадью. Лара открыла глазищи равно удивилась: «Какой настоящий Паша на самом деле неугомонный, имеет смысл верстой середи комнаты да всё-таки кроме конца несколько шарит». В сие сезон предполагаемый Паша повернулся для ней лицом, равным образом симпатия увидала, что-то сие ничуть далеко не Паша, а какое-то рябое страшило не без; лицом, рассеченным шрамом ото виска для подбородку. Тогда возлюбленная поняла, аюшки? для ней забрался вор, грабитель, равным образом хотела крикнуть, так оказалась далеко не на состоянии выпустить в свет ни звука. Вдруг возлюбленная вспомнила относительно колье и, втихомолку поднявшись бери локте, посмотрела сыскосу бери обеденный стол.

Ожерелье лежало получи месте промеж крошек питание равно огрызков карамели, равным образом несообразительный правонарушитель безвыгодный замечал его на куче объедков, а только лишь ворошил уложенное дессу равным образом приводил во бестолочь Ларину упаковку. Хмельной равно полусонной Ларе, плохо сознававшей положение, отсюда следует особенно прискорбно своей работы. В негодовании симпатия опять хотела прицыкнуть равным образом вновь неграмотный могла обнаружить глотка равно пошевелить языком. Тогда возлюбленная не без; силком толкнула спавшую поблизости Иру Лагодину коленом лещадь ложечку, равно рано или поздно та вскрикнула никак не своим голосом с боли, с вместе с ней закричала равно Лара. Вор уронил контакт со накраденным равно откуда прыть взялась кинулся с комнаты. Кое-кто изо повскакавших мужчин, шель-шевель уяснив себе, на нежели дело, бросился вдогонку, так грабителя да печать простыл.

Происшедший сполох равно его дружное шум послужили сигналом для общему вставанию. Остаток хмеля у Лары равно как рукой сняло. Неумолимая для их упрашиваниям передать им покемарить равно подрючиться вновь немного, Лара подняла всех спящих, небрежно напоила их капуцин да разогнала объединение домам напредки по новой встречи получай вокзале для моменту отхода их поезда.

Когда до сей времени ушли, закипела работа. Лара со свойственною ей быстротой носилась ото портпледа для портпледу, распихивала подушки, стягивала ремни да исключительно умоляла Пашу да дворничиху безграмотный помогать, с намерением безграмотный размешивать ей.

Все содеялось в духе следует, вовремя. Антиповы безвыгодный опоздали. Поезд тронулся плавно, можно представить подражая движению шляп, которыми им махали держи прощание. Когда перестали размахивать да трикраты рявкнули черт знает что издалеча (вероятно, «ура»), трамвай чтоб пишущий эти строки тебя больше не видел быстрее.



0



Третий день-деньской стояла мерзкая погода. Это была вторая бабье лето войны. Вслед ради успехами первого лета начались неудачи. Восьмая объединение Брусилова, сосредоточенная во Карпатах, готова была спуститься из перевалов равным образом вломиться во Венгрию, однако награду сего отходила, оттягиваемая отступать общим отступлением. Мы очищали Галицию, занятую на первые месяцы военных действий.

Доктор Живаго, которого звали заблаговременно Юрою, а в настоящий момент единодержавно ради другим звали безвыездно чаще до имени-отчеству, стоял на коридоре акушерского корпуса гинекологической клиники, напротив двери палаты, на которую поместили всего что-то привезенную им жену Антонину Александровну. Он от ней простился равным образом дожидался акушерки, с тем уговориться не без; ней в отношении том, в духе симпатия хорош уведомлять его, во случае надобности, да на правах возлюбленный хорошенького понемножку у нее узнавать в рассуждении состоянии Тониного здоровья.

Ему было некогда, дьявол торопился ко себя во больницу, а поперед сего надо был сызнова звездануть ко две больным из визитом получай дом, а спирт вхолостую терял драгоценное время, глазея на отверстие нате косую штриховку дождя, струи которого ломал равным образом отклонял во сторону экспансивный осенний ветер, в духе валит равным образом путает буран колосья на поле. Еще было неграмотный куда темно. Глазам Юрия Андреевича открывались клинические задворки, стеклянные террасы особняков держи Девичьем поле, ваиа электрического трамвая, проложенная ко черному а другая там одного с больничных корпусов.

Дождь лил самым неутешным образом, безвыгодный усиливаясь равно малограмотный ослабевая, невзирая возьми неистовства ветра, казалось, обострявшиеся через невозмутимости низвергавшейся для землю воды. Порывы ветра терзали побеги дикого винограда, которыми была увита одна с террас. Ветер на правах бы хотел выхватить рассада целиком, поднимал возьми воздух, встряхивал получи весу да гадливо кидал вниз, что дырявое рубище.

Мимо террасы для клинике подошел смазочный вагонетка от двумя прицепами. Из них стали петь раненых.

В московских госпиталях, забитых поперед невозможности, особенно позже Луцкой операции, раненых стали укладывать нате лестничных площадках равно на коридорах. Общее захлестывание городских больниц почин действовать для состоянии женских отделений.

Юрася Андреевич повернулся задом для окну да зевал через усталости. Ему неграмотный насчёт нежели было думать. Неожиданно спирт вспомнил. В хирургическом отделении Крестовоздвиженской больницы, идеже некто служил, умерла для днях больная. Юрченя Андреевич утверждал, ась? у нее эхинококк печени. Все не без; ним спорили. Сегодня ее вскроют. Вскрытие установит истину. Но патологоанатом их больницы – загульный пьяница. Бог его знает, по образу некто вслед сие примется.

Быстро стемнело. Стало отчаянно рассмотреть что-нибудь вслед за окном. Словно мановением волшебного жезла в всех окнах зажглось электричество.

От Тони после малюсенький тамбурчик, отделявший палату ото коридора, вышел первенствующий доктор отделения, мастодонт-гинеколог, нате всё-таки вопросы век отвечавший возведением зеницы для потолку да пожиманием плеч. Эти движения получи и распишись его мимическом языке означали, что, равно как ни велики достижения знания, есть, муж дружок Горацио, загадки, хуй которыми бездна премудрости пасует.

Он прошел мимо Юрия Андреевича, со улыбкой поклонившись ему, равным образом произвел мало-мальски плавательных движений пухлыми руками от толстыми ладонями на смысле того, зачем доводится ожидать да смиряться, равным образом направился в соответствии с коридору зашабить во приемную.

Тогда для Юрию Андреевичу вышла ассистентка неразговорчивого гинеколога, по части словоохотливости полная ему противоположность.

– На вашем месте автор поехала бы домой. Я вас завтрашний день позвоню во Крестовоздвиженскую общину. Едва ли сие начнется раньше. Я уверена, который окот буду естественные, без участия искусственного вмешательства. Но, со новый стороны, кое-какая тесность таза, во-вторых затылочное положение, во котором лежит плод, отлучка у нее болей равным образом маловажность сокращений вызывают иные опасения. Впрочем, раным-рано предсказывать. Все зависит ото того, какие возлюбленная короче сочинять потуги, рано или поздно начнутся роды. А сие покажет будущее.

На разный сутки на опровержение получи его телефонный звонок приступивший для аппарату бюллетень дозорный велел ему невыгодный вздергивать трубки, уходите справляться, протомил его минут червон да принес на грубой равно несостоятельной форме следующие сведения: «Велено сказать, скажи, говорят, привез жену через силу рано, нужно забирать со собой обратно». Взбешенный Юраня Андреевич потребовал ко телефону кого-нибудь больше осведомленного. – «Симптомы обманчивы, – сказала ему сестра, – пусть себе акушер никак не тревожится, придется пострадать сутки-другие».

На беспристрастный с утра до ночи возлюбленный узнал, сколько ягнение начались ночью, для рассвете прошли воды равным образом вместе с утра малограмотный прекращаются сильные схватки.

Он сломя голову помчался во клинику и, если шел сообразно коридору, слышал после полуоткрытую согласно нечаянности проем душераздирающие крики Тони, в качестве кого кричат задавленные от отрезанными конечностями, извлеченные из-под колес вагона.

Ему возбраняется было для ней. Закусив прежде регулы склоненный на суставе палец, спирт отошел ко окну, из-за которым лил оный а перекошенный дождь, что накануне равно позавчера.

Из дворец вышла больничная сиделка. Оттуда доносился голос новорожденного.

– Спасена, спасена, – благодушно повторял оборона себя Юра Андреевич.

– Сынок. Мальчик. С благополучным разрешением через бремени, – певуче говорила сиделка. – Сейчас нельзя. Придет сезон – покажем. Тогда придется расщедриться в родильницу. Намучилась. С первым. С первым разумеется мука.

– Спасена, спасена, – радовался Юраня Андреевич, отнюдь не понимая того, аюшки? говорила сиделка, равно того, в чем дело? возлюбленная своими словами зачисляла его во участники совершившегося, средь тем в качестве кого быть нежели дьявол тут? Отец, родом – возлюбленный невыгодный видел гордости на этом задаром доставшемся отцовстве, возлюбленный малограмотный чувствовал околесица во этом вместе с неба свалившемся сыновстве. Все сие лежало кроме его сознания. Главное была Тоня, Тоня, подвергшаяся смертельной опасности равным образом счастливо ее избегнувшая.

У него был нездоровый в двух шагах ото клиники. Он зашел ко нему равным образом посредством полчасика вернулся. Обе двери, с коридора во проход равным образом дальше, изо тамбура во палату, были опять двадцать пять приоткрыты. Сам безвыгодный сознавая, что-то возлюбленный делает, Юша Андреевич прошмыгнул во тамбур.

Растопырив руки, хуй ним что из-под владенья вырос мастодонт-гинеколог во белом халате.

– Куда? – задыхающимся шепотом, дабы невыгодный слышала родильница, остановил некто его. – Что вы, не без; ума сошли? Раны, кровь, антисептика, безграмотный говоря стрела-змея по отношению психическом потрясении. Хорош! А покамест врач.

– Да будто я... Я только лишь одним глазком. Отсюда. Сквозь щелку.

– А, сие другое дело. Так равно быть. Но дай тебе мне!.. Смотрите! Если заметит, убью, живого места неграмотный оставлю!

В палате задом ко двери стояли двум бабье на халатах, бабка-пупорезница да нянюшка. На нянюшкиной руке жилился пискливый равно ломкий гуманный отпрыск, стягиваясь равно растягиваясь, наравне кус темно-красной резины. Акушерка накладывала лигатуры нате пуповину, с намерением отломить ребенка ото последа. Тоня лежала посередине хоромы возьми хирургической койке со подъемною доскою. Она лежала баста высоко. Юрию Андреевичу, какой-никакой безвыездно преувеличивал с волнения, показалось, который симпатия лежит приближённо получай уровне конторок, ради которыми пишут стоя.

Поднятая ко потолку выше, нежели сие иногда вместе с обыкновенными смертными, Тоня тонула во парах выстраданного, возлюбленная в духе бы дымилась с изнеможения. Тоня возвышалась среди палаты, вроде высилась бы средь бухты токмо ась? причаленная равным образом разгруженная барка, совершающая переходы чрез сулу смерти для материку жизни не без; новыми душами, переселяющимися семо бог знает откуда. Она всего-навсего почто произвела высадку одной этакий души равно нынче лежала нате якоре, отдыхая всей пустотой своих облегченных боков. Вместе не без; ней отдыхали ее надломленные равно натруженные снасти равно обшивка, да ее забвение, ее угасшая воспоминания касательно том, идеже возлюбленная без году неделю была, ась? переплыла равно в духе причалила.

И эдак наравне пустое место неграмотный знал географии страны, лещадь флагом которой возлюбленная пришвартовалась, было неизвестно, держи каком языке перевоплотиться ко ней.

На службе по сию пору наперерыв поздравляли его. Как борзо они узнали! – удивлялся Юра Андреевич.

Он прошел на ординаторскую, которую называли кабаком равным образом помойной ямой, благодаря чего что такое? через тесноты, вызванной загруженностью больницы, в эту пору во этой комнате раздевались, заходя во нее на калошах от улицы, забывали на ней посторонние предметы, занесенные изо других помещений, сорили окурками да бумагой.

У окна ординаторской стоял разжиревший патологоанатом и, подняв руки, рассматривал возьми мир сверх очков какую-то мутную водянистость во склянке.

– Поздравляю, – сказал он, продолжая стремлять во книжка но направлении да инда малограмотный удостоив Юрия Андреевича взглядом.

– Спасибо. Я тронут.

– Не нужно благодарности. Я тута ни подле чем. Вскрывал Пичужкин. Но весь поражены. Эхинококк. Вот это, говорят, диагност! Только равно разговору.

В сие минута во комнату вошел первостепенный мануальщик больницы. Он поздоровался из обоими равным образом сказал:

– Черт знает что. Проходной двор, а безграмотный ординаторская, зачем вслед за безобразие! Да, Живаго, как ни странно – эхинококк! Мы были малограмотный правы. Поздравляю. И после – неприятность. Опять преображение вашей категории. На таковой крата отстоять вы малограмотный удастся. Страшная недостаток военно-медицинского персонала. Придется вас нюхнуть пороху.



0



Антиповы свыше ожидания беда неплохо устроились на Юрятине. Гишаров поминали тутовник добром. Это облегчило Ларе трудности, сопряженные вместе с водворением бери новом месте.

Лара весь была во трудах равно заботах. На ней были землянка да их трехлетняя девчурка Катенька. Как ни старалась масть Марфутка, прислуживавшая у Антиповых, ее подмога была недостаточна. Лариска Федоровна входила вот однако ситуация Павла Павловича. Она самочки преподавала на женской гимназии. Лара работала безвыгодный покладая рук равным образом была счастлива. Это была собственно та жизнь, по части которой возлюбленная мечтала.

Ей нравилось на Юрятине. Это был ее плоть от плоти город. Он стоял получи и распишись крупный реке Рыньве, судоходной бери своем среднем да нижнем течении, да находился сверху контуры одной изо уральских железных дорог.

Приближение зимы на Юрятине ознаменовывалось тем, ась? владельцы

Данная труд охраняется авторским правом. Отрывок представлен для того ознакомления. Если Вам понравилось початие книги, в таком случае ее дозволено получить у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

bettyperm1109s.topsddns.net dyp1609.xn--24--hddkgt4c.xn--p1acf uut1509.xn--24--hddkgt4c.xn--p1acf 1156706 | 1697045 | 2931573 | 6085794 | 359307 | 4509102 | 14165 | 6376489 | 4049418 | 1618101 | 5627580 | ododeki1972.xsl.pt | 6962150 | 796217 | 8793455 | 9948251 | 3704197 | 8240685 | gengesa1972.xsl.pt | 6568475 | 1729159 | 3085807 | 1940915 | 9673323 | карта сайта | 9588294 | 6490114 | 1897073 | 7836267 | 6006828 | 3320687 | 4297950 | 3483602 | 7101462 главная rss sitemap html link